выхода, — серьёзно ответил Цинь Шанъу. — В крайнем случае — переоденется в мужское. Нам отчаянно не хватает такого кузнеца, как она.

— Но… — Фань Яо выглядел встревоженным. Рядом нахмурился и Чу Хэ.

Девушка на турнире Собрания Цинъюнь — неслыханное дело. Если вдруг откроется правда — будет грандиозный позор на весь Цинъюнь.

Цзи Боцзай молчал довольно долго, а потом тихо сказал:

— Она не согласится.

— Почему? — удивлённо поднял брови Цинь Шанъу. — Это ведь высшая честь — представлять Му Син.

Она ведь была тем, кто много лет отдал силы во имя славы своего города — какие только высшие почести ей не выпадали на долю? Даже если теперь она покинула Чаоян, Цзи Боцзай был уверен: к Му Син она не прикипит. В лучшем случае займётся делами, да и то не от души. Ни к чему большему её уже не склонить.

Цинь Шанъу хотел было ещё что-то добавить, но Цзи Боцзай уже встал, спокойно произнеся: — Ученик проголодался. Позвольте отлучиться на трапезу, позже мы продолжим.

Остальные, поняв, что он уходит, тут же начали прощаться следом. Однако, дойдя до развилки, всё же свернули в другую сторону, не следуя за ним.

— Он, по правде говоря, действительно силён, — сказал Фань Яо, когда они зашагали по узкой тропе. — С ним во главе у нас есть шанс пробиться в верхнюю тройку городов.

— Я и сам это понимаю, — проворчал Луо Цзяоян, недовольно скривив губы. — Но всё равно он мне не по душе. Цзи Боцзай вовсе не похож на настоящего предводителя. В его глазах — только он сам и Мин И, а мы для него словно случайные люди в одной лавке. Ни согласия, ни привязанности. Даже если он и будет вести за собой, в Чжуюэ нас всё равно разнесёт по углам. Лучше уж сначала сблизиться, а уж потом говорить о командной работе.

Наступило время обеда — в воздухе потянуло ароматом тушёных блюд.

Мин И только присела рядом с Синь Юнь, как в дверях зала раздались уверенные шаги. Внутрь вошёл человек, не задерживаясь ни на миг, стряхнул рукав и сел прямо рядом с ней. Его голос был спокоен, как и всегда:

— Ты реагируешь быстро, — тихо произнёс Цзи Боцзай, входя в столовую с тем спокойствием, за которым всегда скрывалась ураганная решимость. Он опустился рядом с Мин И, не спрашивая разрешения, как будто это место с самого начала было отведено для него. — У тебя глаз точный, рука быстрая. Если бы мы встретились раньше… не уверен, что смог бы победить.

Мин И чуть приподняла бровь, сдерживая усмешку. Она отложила палочки и, не отводя взгляда, ответила:

— Вы бы проиграли. Не «возможно», а точно.

Он приподнял уголок губ, не споря — будто ожидал именно этого ответа.

— Самоуверенность — опасная штука, — заметил он.

— Это не самоуверенность, — спокойно ответила она. — Это знание. Вы умеете сражаться. Я умею выживать. А это, поверьте, куда труднее.

На мгновение между ними повисла плотная, звенящая тишина, как перед грозой. Воздух в столовой был напоён ароматом тушёных специй и свежеиспечённого хлеба. Синь Юнь, заворожённая, прижалась к стене, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть нечто важное, происходящее прямо перед ней.

Цзи Боцзай взял чашу с отрешённым видом, но в голосе его прозвучала неожиданная мягкость:

— Вот почему я больше не хочу оставаться один.

Глава 115. Праздник посещения родни

Услышать такие слова из уст Цзи Боцзая — дело нешуточное. Мин И приподняла бровь и взглянула на него, и, не скрывая насмешки, произнесла:

— В тебе нет тех сложных глубин. Пусть даже ты проиграешь мне в первый год — на второй твои шансы на победу будут куда выше.

Вану Юн уже исполнилось семнадцать лет. Род Мин больше не стал бы терпеть её слишком долго. Даже если в этом году ничего не случилось— в следующем они обязательно предприняли бы шаги. Мин И уже тогда прекрасно понимала: вечно выигрывать не получится.

Цзи Боцзай скользнул по ней взглядом:

— Стоило мне тебя немного похвалить — ты уж и поверила? Я сказал: не факт, что выиграю. Но и не сказал, что точно проиграю. С твоей вечной нерешительностью — стоит кому-то в команде допустить ошибку, и ты тут же пострадаешь. А как только получишь рану — и думать забудь о равной борьбе со мной в следующих состязаниях.

Мин И дёрнула уголком губ, отводя взгляд. Взяла из блюда кусочек тушёных рёбрышек:

— Вожак команды обязан думать о целом. А если ты просто хочешь быть бойцом — тогда да, можешь уцелеть до самого конца. Но… кто бы ни возглавил остальных троих — вы не факт, что дойдёте до следующих этапов состязаний.

Она говорила чистую правду. Сегодняшняя схватка ясно это показала: у этих людей силы были отнюдь не малые, но вот духа сотрудничества — ни на грош. Стоило бы хоть одному городу целенаправленно сыграть против них, разбивая одного за другим, — и они бы тут же рассыпались, как ветхая ткань под дождём.

С такой командой не то что мечтать о трёх верхних городах — тут бы живыми остаться.

Цзи Боцзай ловко перевернул палочки и выхватил у неё из-под носа тот самый кусочек рёбрышек:

— Моё дело — выиграть финальное состязание в боевом искусстве. Всё остальное… меня не касается.

Мин И растерялась на мгновение, но быстро опомнилась и с лёгким раздражением выхватила рёбрышки обратно:

— Ты и впрямь…

В нём не было ни капли чувства принадлежности к городу, никакой гордости за него. Для Цзи Боцзая это была лишь одна выгодная битва — шаг, чтобы с её помощью получить славу и статус, а потом использовать всё это ради мести за своего благодетеля.

Это было вполне объяснимо… но Мин И не нравилось его отношение.

Вполне приличные рёбрышки оказались в жалком состоянии — то один, то другой тыкал в них палочками, будто на поле брани. Синь Юнь метнула взгляд сначала в одну сторону, потом в другую, и, не выдержав, молча протянула вперёд свою чашку, подставив её под тот несчастный кусок, что стал жертвой их поединка.

— Не знаю, о чём вы тут спорите, — пробурчала она, поджав губы, — но это блюдо я готовила целый час.

Она нахмурилась, с обидой добавив:

— Если не по вкусу, завтра и отправляйтесь в столовую, ешьте, что там дают.

Оба тут же, словно по команде, очнулись от напряжения — будто вытянуло их с военного поля — и поспешно потянулись к еде, как