их охраной шаман спокойно опустился на корточки и перевернул человека. Приложил пальцы к шее, почувствовал, как толкнулась кровь в кожу, и некоторое время посидел, подумал. Но утро хоть и медлило появиться, постепенно высвечивало всё вокруг.

Рольф огляделся и, приподняв старуху, взвалил её на плечо.

Так, спокойно и не спеша, он вышел из страшного переулка, оставляя за собой трупы и присматриваясь к новому струйному течению в пространстве, которое вело в жилище старухи. Псы, напившиеся крови, продолжили конвоировать человека, который недавно накормил их, а теперь кровью привязал к себе.

Перед подъездом старого высотного дома-развалюхи Рольф осторожно спустил старуху на землю и затем просто понёс её на руках, как ребёнка. Уже на нужном этаже старуха с трудом открыла глаза и, вглядевшись, даже в темноте узнала своего спасителя, после чего тихо, потому что иначе больно, заплакала. Рольф вошёл в её квартиру, грязную, но с дверью, которую можно запереть, и опустил свою ношу на старинный диван. Понимая, что на спине ей лежать неудобно, он помог повернуться набок.

Морщинистые, разбитые в кровь губы зашевелились, но не сумели издать ни звука.

Рольф присел перед диваном.

- Почему?.. Ты же простил меня? – прошелестела старуха, всё ещё плача.

- Ты сама виновата, - мягко сказал шаман. – Я простил. Но ты себя не простила. Поэтому тебя преследуют. Прости себя. И тогда всё будет хорошо…

- Но ты посидишь со мной?

- Посижу.

Но, словно в противовес собственным словам, он тут же поднялся. Правда, перед тем как отойти, он мягко, почти нежно скользнул пальцами по векам старухи, и лицо той мгновенно осунулось в глубоком сне.

- Сторожить, - шёпотом велел Рольф псам.

Оба тут же встали у изголовья старухи, а потом, будто найдя лучшую позу для долгого караула, сели. Один – вдоль дивана. Другой – нос к носу с ним.

Шаман вернулся в узкую прихожую и закрыл дверь на замок. Затем ножом, всё ещё хранящим кровь убитых, провёл несколько линий вокруг этого замка. Теперь всем тем, кто бы подошёл к двери с намерением ворваться в квартиру старухи, станет худо при одном только взгляде на эту дверь. А уж если кто-то пересилит ощущение страха и дотронется до дверной ручки, тот будет бежать в страшной панике из самого дома.

Квартирка оказалась двухкомнатной. Кроме комнаты, где спала старуха, существовала маленькая комнатка, в которой она занималась профессиональными делами ведьмы. Здесь Рольфу было уютней, чем где бы то ни было в квартире. Он лёг на грязный коврик посредине комнаты и уснул… Один из псов, прислушиваясь – следивший за передвижением своего хозяина по комнате, встал и отошёл от дивана. Во сне Рольф инстинктивно перекатился поближе к теплу, обняв лохматую лапу псины… До утра было всего ничего. Но теперь шаман знал, что ему придётся перейти на ночной образ жизни. И спал спокойно.

Глава 12

Старуха, тяжело шаркая по квартире, в комнату для ворожбы не заходила, стараясь не разбудить неожиданного гостя. Лишь изредка застывала у двери, и шаман чувствовал её изучающий взгляд. Рольф встать не мог. Зная, что спит в хорошо защищённом доме, под неусыпным наблюдением двух страшных зверюг, он расслабился до степени умиротворённого младенца. Лишь одно контролировалось даже в бессознательном состоянии – жёстко сделанная перед сном защита от концентрата проклятия Горана. Она блокировала даже не столько боль, сколько выход боли за границы защиты. Если Кети вспомнит и расскажет о проклятии Горана Эрику, тот сообразит искать молодого шамана с помощью какого-нибудь спеца из своих аналитиков. А что у Эрика наверняка такой спец-эзотерик есть, Рольф не сомневался. А тот будет искать шамана по концентрату боли.

Выпускать из-под контроля защиту опасно ещё и потому, что таким же специалистом мог обзавестись и Горан. А сталкиваться с Гораном ещё рано. Сейчас Рольф просто не готов к встрече с ним… В общем, сон не давал покоя. И, если тело блаженствовало, мозги продолжали работать, перебирая варианты того, что он должен успеть сделать – перед тем как стать совершенно беспомощным.

Мысли о защите лениво всплывали на поверхность сна – и забывались, а во сне продолжала петь, подыгрывая себе на гитаре, темноволосая синеглазая девушка…

… «Хватит», – с насмешкой сказали со стороны.

Рольф открыл глаза. В комнате тихо и темно. Он лежит в горячечном тепле спящих псов, плотно обложивших его своими телами – не то охраняя, не то обогревая. Шаман потянул носом – в комнате холодно. Пахнет затхлым свечным дымом, давно впитавшимся в стены и в потолок (пятнистый – он поднял глаза), и старыми ароматами колдовских благовоний, словно затверделыми от времени, с привкусом пыли.

Он мягко сел. Псы не шевельнулись – только покосились… Вечер. Окно тёмное, а в комнате чёрные тени от предметов. Рольф сглотнул. Есть хочется. Но, может, в первую очередь вывести псов? Или сначала поговорить со старухой?

Он поднялся, сообразив: если псам понадобится, они сами подойдут к входной двери. Тогда станет ясно, чего они хотят. Пока они неподвижны. Предпочитают поваляться в защищённом месте подольше. Тожепонимают.

Рольф, прихватив пальто, вышел из рабочей комнаты старухи, нашёл её на кухне.

Она уже умылась, но была в страшных кровоподтёках и синяках, постепенно опухающих. Сидела за столом и пила холодную воду из хрупкой чашки, похожей на бутон, сомкнувший лепестки. Шаман усмехнулся, сел на второй табурет – напротив, положил пальто на колени. Старуха покосилась и вздохнула:

- Накормить тебя нечем. – Она охнула, выговорив фразу, и схватилась за щёку.

- Не разговаривай, - сказал Рольф. – Синяки заживут скоро. Ты что-нибудь сделала с питьём, чтобы исцелить ушибы?

- Сил нет, - прошептала она.

Рольф взял её чашку и монотонно нашептал на воду исцеляющий наговор. Он был короток. Но в этом квартале, где достаточно много жителей занимается эзотерикой, сила даже такого примитивного наговора действенна.

- Я Рольф. Как тебя зовут?

- М`алин… Старуха Малин… С тех пор как я назвала твои страхи… - Она передохнула и продолжила так же – шёпотом: - С тех пор мне плохо. Я хорошая гадалка, по прикосновению легко узнаю, что спрашивают… Всегда были деньги и еда. А сейчас – всё плохо. Ты разрешил себя предать, а я не смогла себе этого простить.

- Помню. Но у меня нет зла на тебя, - чуть усмехнулся шаман. – Когда судьбу ведут боги, сопротивляться бесполезно. Только действовать –