Духи огня говорят - хватит крови. Они сказали отпустить пленённых и жить в мире и согласии с остальными народами. Ветер резко поднялся. Он рвал края Вейреного прозрачного платья, трепал косы, выдирал из причёски перламутровый гребень, и тот упал на землю, глухо звякнув, будто последний отголосок той ночи, которая так и не наступила. Вейра даже не посмотрела вниз. -Чушь! Найдите их, — проговорила она, и теперь голос её звенел, как натянутая тетива. — Найдите Маврику. Найдите Лиру. И приведите ко мне Тарка. Живым. Он мне ещё нужен.

Глава 6.Привал.

После получасовой поездки галопом лошадей пустили шагом. Все заметно устали: бока животных тяжело вздымались, с шерсти катились крупные капли пота, а в воздухе витал густой запах разгорячённой кожи и пыли.

Всадницы тоже едва держались в седлах. Тропа теперь шла под уклон, и лошади сами сбавили ход, ступая осторожно. Тишину нарушали только тяжёлое дыхание, глухой перестук копыт да редкое звяканье упряжи. — Нужно найти укрытие до темноты, — сказал Тарк, оглядываясь по сторонам. Его голос звучал хрипловато — дорога вымотала всех без остатка. До этого момента молчавший Кедр, заметно похудевший и осунувшийся, вдруг выпрямился в седле. Он медленно обвёл взглядом окрестности, прищурившись, будто пытался разглядеть в сгущающихся сумерках хоть намёк на безопасное место. — Там, — наконец тихо произнёс он, указывая в сторону невысокого скалистого выступа, где тёмная тень словно отслаивалась от склона. — Видите? У той гряды есть нависающий камень — вроде козырька. Под ним можно укрыться от ветра, да и от дождя, если начнётся. А если поискать, наверняка найдём пару крупных валунов, чтобы с подветренной стороны хоть какой‑то заслон устроить. Маврика чуть наклонила голову, вглядываясь в ту сторону, куда показывал Кедр. — Ты думаешь, там безопасно? — спросила она, невольно понизив голос. Кедр пожал плечами: — Безопасных мест сейчас нет, но это лучше, чем открытая тропа. Главное — добраться туда, пока совсем не стемнело. Лира, до этого сидевшая чуть ссутулившись, вдруг встрепенулась: — А если там кто‑то уже есть? Зверь какой‑нибудь… Тарк коротко усмехнулся. — Тогда будем надеяться, что он так же устал, как и мы, и не захочет связываться. Кедр снова посмотрел на тропу, на лошадей, чьи бока всё ещё вздрагивали после долгой скачки, и тихо добавил: — Давайте не будем терять время. Я пойду вперёд, посмотрю, нет ли там чего опасного. А вы держитесь чуть позади. Лира с Маврикой переглянулись — в их взглядах мелькнуло что‑то похожее на растерянность, смешанную с лёгкой неловкостью. Было непривычно, что мужчины переживают за безопасность, берут инициативу, отдают распоряжения. Они настолько привыкли брать всё в свои руки, годами оттачивали умение полагаться только на себя, что эта мужская активность сбивала с толку, словно мир вдруг слегка сдвинулся с привычной оси. — Вперед, — коротко бросил Кедр. Он тронул поводья, и его лошадь, уже не торопясь, двинулась вперёд, к тёмному выступу скалы. Маврика замерла, потом медленно натянула поводья, лошадь послушно пошла за остальными. В груди всё ещё гулко стучало после скачки, но теперь к усталости примешивалось странное чувство: будто она на мгновение отдала часть своей привычной власти и не знала, радоваться этому или тревожиться. Тем временем остальные мужчины, рассредоточившись, ушли в сторону подлеска — кто осмотреться, кто за сухими ветками для костра. Их голоса, тихие и деловитые, доносились сквозь сгущающиеся сумерки, непривычно спокойные, без суеты. А Лиру и Маврику оставили готовить незатейливый ужин: разжечь небольшой огонь, если Тарк даст добро, нарезать вяленое мясо, смешать остатки лепёшек с горстью сушёных ягод. Маврика разложила на плоском камне ломтики вяленого мяса, не глядя на подругу, будто боялась, что, встретившись с ней взглядом, не решится сказать то, что давно крутилось на языке. А потом всё‑таки подняла глаза : — Знаешь, я всё время думаю, как странно, что мы с Вейрой такие разные. Не только внешне: она брюнетка, кожа тёмная, будто впитавшая в себя тень леса, а я — светлая, словно рассвет по мне прошёлся и оставил эти голубые глаза… И и внутри мы совсем не похожи. Лира замерла, держа в руках пучок сухих трав для чая, и чуть нахмурилась: — Ты это к чему? — Да ни к чему… просто к слову пришлось. Иногда мне кажется, что мы даже не сёстры. Будто нас вырастили в разных племенах. Вейра смотрит на мир как на врага, которого нужно либо подчинить, либо уничтожить. -А ты… ты смотришь и будто ищешь, где можно помочь. Даже там, где, по нашим правилам, помогать не положено. — Это потому что я не такая, как она. Совсем. Лира кивнула, будто именно этого и ждала — чтобы Маврика сама произнесла это вслух. — Конечно вы разные, потому что были рождены от разных отцов. Ты же помнишь как он появился..твой отец? Вейре стало настолько любопытно, что она стала подпрыгивать около костра. -Раскажи- расскажи! Лира удивленно приподняла брови и начала свой рассказ: -Твой отец пришёл с теми, кто привозит товары. Раз в несколько месяцев лодки причаливают, меняют зерно и ткани на наши травы, стрелы, сушёную рыбу… Он сошёл на берег и сразу сказал: «Я останусь здесь, у вас». Прямо так. Твоя мать тогда была верховной, и старейшины не стали спорить. Он был уже в преклонном возрасте, не воин, не охотник — просто спокойный человек, который умел говорить с травами и тенями. Никакой угрозы в нём не видели. Маврика медленно опустилась на камень рядом с Лирой, будто ноги вдруг перестали держать: — Он… умел заговаривать боль. И копьё. Прям как ты...Однажды он вылечил больную лошадь. Но когда твоя мать заболела… он подошёл к ней, долго сидел, водил руками над её лбом, шептал какие‑то слова… А потом встал и сказал: «В этом случае я бессилен». И ушёл в свою хижину, и не выходил оттуда три дня. А твоя мать умерла. В воздухе повисла тишина. Маврика смотрела куда‑то вдаль, где сумерки уже окончательно проглотили тропу. — Значит, дар у меня от него. — Да, — тихо подтвердила Лира. — И это многое объясняет. Почему ты чувствуешь то, чего другие не видят. Почему тебе больно смотреть, как ломают чужую волю. Вейра взяла власть, потому что так было положено: старшая дочь верховной, наследница по крови. А ты могла бы взять её по праву рождения. Где‑то неподалёку хрустнула ветка, и