понимаю, что на спальне ты не остановишься? — догадывается девчонка.

— Буду ориентироваться по свободному времени, — отвечаю. — В третий раз хотелось бы всё наконец досконально продумать. В идеале сделаю спальню, из неё выход в ванную, и через ванную проход во все остальные комнаты. Может быть, еще организую что-нибудь вроде гостиной. Останется только стены правильно поставить.

— Какие у тебя грандиозные планы. Отлично придумал, — кивает Олеся. — С твоими способностями это всё можно отстроить очень быстро. Хотя я теперь тоже потренируюсь и сделаю ещё одну комнату. Ладно, пойдём, покажешь свой кабинет, — тянет меня девчонка и всё ещё поглядывает в сторону ванной. Похоже, запоминает, что ещё интересного можно добавить в свою комнату.

— Ну, заходи, — произношу и открываю дверь.

— Ох! — восклицает девчонка. — Красиво, строго. Вот, оказывается, как ты представляешь себе комфортное место для работы…

— Вроде того, — пожимаю плечами. — Правда, использовать его для работы я так и не сподобился. Может быть, чуть позже.

— Да уж, забавно. — Олеся закрывает дверь и нетерпеливо направляется к выходу. — Всё, я отдохнула, пойдём доделаем.

— Пойдём, но мне кажется, ты уже сама сможешь доделать всё, что захочется, — отвечаю.

— Наверное, — говорит Олеся, — только с тобой мне спокойнее. Или у тебя свои дела?

— Вроде нет, могу охранять твоё спокойствие вплоть до ужина, — соглашаюсь. — Время ещё есть.

Возвращаемся в комнату девчонки.

— Итак, окно хочу такое же, как в главном зале: стрельчатое, высокое, узкое, через него будет видно небо, — мечтательно перечисляет Олеся.

— И всё же, зачем тебе окно? — интересуюсь.

— Ларик, ты не понимаешь, — отмахивается девчонка. — Когда лежишь в ванной, очень здорово смотреть на небо…

— Наверное, — пожимаю плечами. — Никогда об этом не думал.

И всё равно не до конца понимаю идею. Но если девушке хочется, пусть делает. Самое главное — она сменила своего неприятное состояние на рабочее.

Снова готовимся к изменениям. Девчонка сама берёт лист бумаги и отрисовывает пару линий — то, что она хочет увидеть. Закрывает глаза.

— Всё, начинаю, — произносит и начинает сплетать глифы.

Символы ложатся быстро. Всё-таки Олесе просто не хватало нескольких важных моментов в плетении, которые она быстро отработала по моему трафарету. И научилась работать с картинкой в голове. Магии я тоже добавил прилично, но акцентировать на этом не стал. Будем честными: объём резерва у Олеси всё же меньше, несмотря на то, что разово она может выдать намного больше, чем я. Но запитать целую комнату за один день она смогла исключительно с моей помощью. Вряд ли без меня она решит снова за пару часов отстроить себе хоромы.

Ещё четверть часа накидывает глифы. Я ей почти не помогаю. Как только начинаем напитывать вязь, стена отступает и обнажает именно такое окно, про которое говорила девчонка: высокое и стрельчатое.

— О, замечательно, — Олеся открывает глаза. — Именно так и хотела.

Подбегает к новому окну и выглядывает на улицу.

— О, Ларик, смотри, отсюда виден дирижабль Прокофьева! — Показывает вниз.

— Да ладно? — удивляюсь, — получается, твоя комната выходит на посадочную площадку?

Подхожу к Олесе. Смотрю вниз и вижу дирижабль. Матросы занимаются разгрузкой. Корабль неожиданно оказывается почти под нами.

— Получается так, — пожимает плечами девчонка. — Смотри, а это что? — Показывает на быстро летящую чёрную точку.

Та очень быстро увеличивается, и буквально через несколько секунд становится понятно, что это черный винтокрыл. Кажется, я прекрасно знаю, кому он принадлежит.

— Это? — переспрашиваю и тут же достаю информер. — Это проблема.

Вздыхаю, когда вижу с десяток непринятых вызовов.

Глава 8

Открываю крышку

— Что происходит? Это серьёзно? — удивляется Олеся, глядя на мою реакцию.

— Для тебя? Нет, — качаю головой. — А вот для империи, похоже, да.

Просматриваю вызовы на информере. Вызовов примерно с десяток, три из них с неизвестного номера, которого у меня нет в контактах. Найти, кто бы это мог быть тоже не получается. А вот семь оставшихся пропущенных уже от Юрия Олеговича. И это довольно неприятно.

Винтокрыл резко заходит на посадку. Да так, что матросы, разгружающие дирижабль слегка отшатываются. Люк, похоже, открывается ещё в воздухе, потому что как только винтокрыл касается земли, оттуда выскакивает Юрий Олегович. Следом выходят девушки: Ариадна и Юлия — менталистка имперца. Рядом пара бойцов в чёрной броне.

— А их-то сюда зачем привезли? — удивляюсь и тут же ловлю ничего непонимающий взгляд Олеси.

Юрий Олегович оборачивается, что-то сообщает бойцам, и те располагаются в охране рядом с винтокрылом. Сам имперский маг срывается в сторону Академии: не сказать, что он бежит, скорее, скользит над землёй. Девчонки-менталистки переглядываются и спокойно идут вслед за ним.

Ариадна словно чувствует мой взгляд и смотрит прямиком в недавно созданное окно. Как бы невзначай машет рукой.

— Это кто? — чуть нахмурившись, спрашивает Олеся.

— Это Ариадна, — отвечаю. — Моя медсестра из госпиталя. Помогала мне после прорыва. А сейчас — приданная мне Юрием Олеговичем менталистка.

— Приданная? — не понимает девчонка и снова смотрит в окно. Менталистки, как и Юрий Олегович, уже успевают скрыться из вида.

— Да, это решение имперского мага, — отвечаю.

— Она просто приставленный к тебе менталист и всё? — с лёгкой надеждой спрашивает Олеся.

— А что ещё? — пожимаю плечами и отлепляюсь от окна.

Интересно, как Ариадна смогла меня углядеть? Окно в только что построенной ванной стрельчатое, к тому же закрыто стеклом. Да и бликов слишком много — вряд ли снаружи хоть что-нибудь видно. И поздновато уже, сумерки, — и ведь менталистка всё равно точно знала, что я здесь. Да, Юрий Олегович прав, определённая связь с Ариадной у нас уже есть.

Вижу очередной вызов на информере, тут же принимаю его.

— Орлов, ты где? Я около твоей комнаты, а тебя там нет, — скороговоркой произносит Юрий Олегович.

— Я в двадцати метрах от вас, сейчас буду, — отвечаю и оборачиваюсь к Олесе. — Извини, там происходит какая-то ерунда. Мне нужно идти, — поясняю и всё еще держу информер возле уха.

— Тебе нужно что-нибудь захватить из комнаты? — отрывисто спрашивает имперский маг.

— Нет, всё своё с собой, — говорю ему, а сам в