На меня смотрели сразу четверо мужчин в форме лакеев и дворецких, а позади них выстроились четыре экипажа.

— Заходите, — кивнул я и распахнул дверь шире.

Слуги вошли по очереди, и каждый нёс в руках коробку или футляр.

— Раскладывайте, — я махнул рукой на стол. — И говорите, от кого вы и что надо сделать.

— Я от виконта Дмитрия Управского, — высокомерно заявил старик, державший длинный узкий кейс.

Он опустил его на стол и откинул крышку. Внутри лежала сабля с треснувшей рукоятью и тупым лезвием.

— Это наградное оружие, дарованное уважаемому предку виконта Управского — Ярославу Управскому, — заговорил лакей.

А затем принялся расписывать историю этого самого Ярослава: как тот жил в Червонной Империи ещё в те времена, когда Елена Мудрая не стала императрицей, как из обычного стражника поднялся до главы стражи, получив свой первый аристократический титул.

Я терпеливо дослушал слугу и кивнул.

— Можете идти. Мы с виконтом уже всё обговорили.

— Будьте бережны с этим клинком, — напутственно произнёс лакей и вышел.

— Я от барона де Форже, — второй поставил на стол коробку и открыл её.

Внутри лежало несколько обломков вазы.

— Этой вазе больше двух тысяч лет, — заявил он.

— Правда, что ли? — заинтересовался я.

— Разумеется, — слуга важно вздёрнул подбородок. — Невероятная ценность, которая, к сожалению, была разбита около трёхсот лет назад. Живший тогда предок барона сохранил обломки в надежде, что когда-нибудь найдётся мастер, способный восстановить сокровище. Но до сих пор никто не соглашался браться за эту работу.

— Я посмотрю, — кивнул я. — Если у меня получится, то восстановлю её и верну барону.

Лакей с подозрением уставился на меня, однако сказать что-либо против не решился.

— Теперь вы, — я повернулся к третьему.

— Я от барона Аксельсена, — отозвался тот и открыл кейс, в котором лежали погнутые наручи. — Этот элемент доспеха принадлежал великому предку барона — яростному воину, известному по всему Норланду…

Видимо, вдохновившись первым лакеем, этот слуга тоже начал было расписывать жизнь предка своего господина, но я остановил его, сказав, что мне всё понятно, и отправил восвояси.

Четвёртый прибыл от барона Бистерфельда — с ним я познакомился на балу, но, хоть убей, не помню, как тот выглядел. Слуга выложил на стол круглый медальон, треснувший посередине. На нём был выбит сокол.

— Этому медальону больше шестисот лет, — сообщил лакей, аккуратно поправляя футляр. — Ценнейшая реликвия семьи. Прошу вас, будьте с ним поаккуратнее.

После чего откланялся и удалился.

Я подошёл к столу и осмотрел все четыре предмета.

Новые заказики, хе-хе. Если хоть у одного будет Погружение — уже буду рад.

Закрыв коробки, я перенёс их к себе в спальню, после чего нормально умылся, привёл себя в порядок и отправился завтракать. Время было уже одиннадцать утра.

Я только вышел из лавки, как заметил напротив владельца тренировочного клуба. Барон Кристофер стоял у входа в собственное заведение и курил.

— Сосед! — окликнул он меня. Перейдя дорогу, он протянул руку для рукопожатия и спросил: — Как поживаешь?

Я пожал её.

— Прекрасно, барон. А вы как?

— Да тоже ничего, — усмехнулся тот. — В последнее время я несколько раз слышал о тебе. Теперь могу даже хвастаться на приёмах, что мой клуб находится прямо напротив мастерской того самого знаменитого реставратора Артура Ричи. Чувствую, бизнес попрёт. — Он хохотнул и ткнул сигаретой в сторону дверей. — Особенно если запишешься ко мне. Скидку сделаю хорошую.

Я постарался не подать виду, что заинтересовался, и ответил:

— Я и так собирался к вам записаться. Сразу, как перееду в столицу.

— Прекрасно, прекрасно! — закивал барон. — Буду ждать. Вижу, ты спешишь, не буду больше задерживать.

Мы попрощались, и я пошёл есть.

Вкусно позавтракав жареными сосисками с тёплым хлебом, яичницей из четырёх яиц и тарелочкой отварных бобов под томатным соусом, я вернулся обратно.

У лавки стоял ещё один экипаж. Стоило мне подойти, как дверцы открылись, и наружу выпорхнула изящная девушка со своеобразным вытянутым лицом и крупными передними зубами.

Баронесса Коваль.

— Как всегда, рад вас видеть, — я обозначил поклон. — Сегодня вы прекрасны как никогда.

— Вот за вашими комплиментами я и езжу к вам через полгорода, — баронесса рассмеялась. Голос у неё и правда очень красивый.

— Пройдёмте, — я открыл дверь и пропустил её внутрь.

— Диадема правда уже готова? Даже не верится, — проговорила она, заходя в лавку.

— Подождите немного, сейчас принесу.

Миновав мастерскую, я поднялся к себе в комнату, открыл чемодан и достал футляр. Спустившись, положил его на стол и откинул крышку, демонстрируя украшение.

Баронесса ахнула и прижала ладони ко рту.

— Как прекрасно! — воскликнула она. — Это же совсем другая вещь! Насколько же она хороша…

Девушка бережно, двумя руками подняла диадему. Её глаза буквально горели восхищением. Она тут же завертела головой.

— Вот зеркало, — улыбнулся я и указал ладонью на ростовое зеркало в углу.

Баронесса подошла к нему и осторожно надела диадему. И снова ахнула.

— Как красиво… — выдохнула она, поворачивая голову то вправо, то влево. — Это же небо и земля! Больше нет той уродливой полосы. Теперь она сверкает, будто новая.

Я с улыбкой наблюдал за тем, как баронесса крутится перед зеркалом, не в силах оторваться от собственного отражения.

Тут в дверь постучали, и внутрь вошёл ещё один человек в форме слуги, а за ним — двое охранников.

— Кладите на стол, — махнул я рукой. — И показывайте, что там.

Баронесса мельком оглянулась и снова вернулась к зеркалу.

Посыльный опустил на стол кожаный футляр и откинул крышку. Внутри лежал кулон из белого золота с крупным изумрудом в центре. Камень пересекала тонкая трещина.

— Это сокровище принадлежало матери моего господина, барона Калидовского, — сухо произнёс слуга, отступая на шаг. — Он будет крайне благодарен вам, если вы сумеете его починить.

— Сделаю всё, что в моих силах, — кивнул я. — Так барону и передайте.

Слуга склонил голову и вышел. Я закрыл футляр и отложил его в сторону.

— Вы мастер на все руки, — баронесса наконец развернулась ко мне. Диадема всё ещё сидела у неё на голове. — Я более чем довольна вашей работой и считаю, что полторы Короны, которые я вам обещала, — незаслуженно малая награда за труд столь именитого мастера. Всё же с тех пор, как я отдала вам заказ, ваша известность перешагнула все мыслимые границы. Поэтому я увеличу гонорар.

Она подошла к столу, сунула руку в карман и аккуратно выложила передо мной две золотые монеты.

— За вашу блестящую работу.

— Благодарю вас, — улыбнулся я, стараясь не смотреть на монеты. А то я знаю себя — залипну. Всё же золото действует на