чужие проблемы. В этот вечер у нее были личные причины прислушаться к тому, что они говорят, и она никого не осуждала. Мало того, она испытывала искреннюю благодарность.

– Скажите, – подала голос жена медиамагната, – из вашего дома действительно видно место, где это произошло?

– Не совсем так, – призналась Дебора. Она стояла возле рояля в гостиной с окнами на две стороны и показывала на балконные окна. – Задний двор того дома примыкает к саду другого. Между нами еще пять домов. Но, если выглянуть из окна ванной на верхнем этаже, можно увидеть его крышу.

– Боже мой! Как захватывающе! Вы что-нибудь слышали?

– Ни звука, – мягко откликнулся Пол, обходя гостей с шейкером. – Хотя, послушать мою жену, так все произошло у нас в подвале.

Дебора приняла нарочито оскорбленную позу:

– Пол! Не будь так жесток. К нам действительно приходили полицейские, спрашивали, не видели ли мы следов беглецов, но увы. Стыдно признаться, я была разочарована.

– Откуда вы знаете, что они не прятались у вас в саду? – спросила старая голливудская подруга Деборы.

Та насмешливо приподняла бровь:

– Кэрол, ты намекаешь, что мой сад похож на джунгли? Да, деревья и кусты у нас раскидистые, мы бы ничего не увидели, но куры подняли бы невообразимый гвалт. Они приходят в ярость, если кто-то смеет потревожить их сон. И Грегори тоже рвал бы глотку.

Грегори Пеком звали петуха Деборы, печально известного в Болтоне предрассветным тревожным кукареканьем. Его оставили в живых только потому, что соседи были благодарны за свежие яйца. Грегори был обидчив и защищал свою территорию: он оглушил бы весь район, перепрыгни кто-нибудь через садовую стену. Но в ту ночь он спокойно спал до самого рассвета.

– Кто-нибудь еще что-то видел? – поинтересовался конструктор ракет.

– Полиция перетоптала все газоны в поисках улик, – сказала Дебора. – Можете себе представить, Грегори был не в восторге. Если бы кто-то действительно пролез в сад, он мог бы, полагаю, убежать по узкому боковому проходу. Я спрашивала Майка, нашего шофера, он живет на Крессуэлл-Плейс…

– Ваш шофер живет здесь? – спросила жена медиамагната. – Практически по соседству?

– Через пять домов от нас.

Дебора и Пол были одними из немногих жителей Болтона, кто еще мог себе позволить содержать отдельный дом для прислуги.

– Он же должен что-то знать? – со своим очаровательным калифорнийским акцентом спросила Кэрол. – Может, он видел, как они заходили? Или выходили? Разговаривали с подельниками? Такое прекрасное слово, не правда ли? Подельники. Передает суть.

– Майк ничего не видел. В ту ночь не видел. Но… – Дебора понизила голос, и гости наклонились ближе. – Он кое-что слышал. О других парах. Которые входили в тот самый дом. В другие ночи.

– В дом декана?

– Именно. Они выглядели очень респектабельно, – добавила она, подчеркнув последнее слово. – Хорошо одеты, мужчины – в бабочках, женщины – в мехах. Они приезжали на такси и сразу юркали за дверь.

– Не может быть!

– Еще как может. У него надежные источники. Майк он такой, разговорит любого. Просто кладезь знаний. Никогда не болтайте лишнего в машине, вот чему я от него научилась. Шоферы молчат, но слышат все.

– Значит, дом декана служил… борделем? – спросил спутник Кэрол, известный охотник, косясь на королеву. Той было ужасно жаль бедного Клемента Мортона, но прерывать разговор она не хотела.

– Боюсь даже подумать, что там происходило, – вздохнула Дебора. – Возможно, декан сдавал фешенебельные меблированные комнаты. Кто знает?

– Ваш шофер слышал что-нибудь в ту ночь?

– Ну… ему показалось, что он слышал выстрел, – призналась Дебора с видом невинной простушки, в свое время покорившим Голливуд.

Последовал коллективный вдох, и посыпались вопросы.

– Что?

– Выстрел?

– Вы серьезно?

– Об этом нигде не упоминалось, – заметила жена медиамагната, раздосадованная тем, что газеты мужа упустили такую деталь.

– Да-да, конечно, – согласилась Дебора. – Может, это был автомобильный выхлоп, но Майк клянется, что слышал что-то. Где-то в два или три часа ночи. Но я знаю точно: если Грегори не поднял тревогу, значит, это было не в нашем саду.

Разговор перекинулся на другие темы, и охотник пустился в подробный рассказ о перипетиях своего недавнего путешествия в Танганьику. Королева ждала полчаса, надеясь, что гости вернутся к теме убийств. В конце концов любопытство вынудило ее решиться на нестандартный шаг. Королева как будто случайно пролила на платье остатки мартини.

– О, какая неприятность. Дебора, вы не откажетесь мне помочь?

Номинированная на два “Оскара” мисс Фэрдейл всегда умела работать в команде. Они устроились на краю ванной, старательно промокая пятно на атласной юбке влажным фланелевым лоскутом. Королева воспользовалась минутой и спросила, как поживает дочь Деборы, Бриджит.

– Она, наверное, уже совсем взрослая?

– Определенно, мэм. Ей семнадцать, и она меня ненавидит.

– Уверена, что нет!

– Она говорит мне об этом совершенно прямо. Я буржуазна и консервативна. Я слишком много внимания уделяю своей внешности. Мне плевать на будущее.

– Боже, звучит довольно категорично.

– О, она обожает меня до безумия. Вам все это еще предстоит, мэм. Как ваши малыши?

– Прекрасно, – сказала королева. – Анна полна решимости делать все, что делает Чарльз, – и лучше. Непростая задача, когда тебе шесть, а брат настаивает на том, что он на два года старше.

– Сомневаюсь, что она позволит разнице в возрасте встать у нее на пути.

– Нет, конечно, нет. Даже если она считает меня буржуазной и консервативной, то вслух такого не говорит. Кстати, я хотела вас кое о чем спросить… Пол ведь состоит в “Артемиде”?

Дебора кивнула:

– Да, мэм.

– Он слышал что-нибудь про тридцать первое?

– Вы имеете в виду, о декане и его гостях? – спросила Дебора, аккуратно промокая юбку. Голос звучал расслабленно и непринужденно, но королева понимала, что перед ней прекрасная актриса.

– Так, вообще, – ответила она, пытаясь выдержать тот же легкий тон, не слишком уверенная, что у нее получится. – О клубе… о том, что случилось потом.

Очевидно, до голливудского уровня она не дотягивала. Дебора бросила на нее быстрый проницательный взгляд.

– Слухи ходят разные, – осторожно произнесла она. – Я бы не стала обращать на них внимания, мэм.

Королева надеялась, что ей и не придется, но слова Деборы укрепили ее в мысли, что это необходимо.

Актриса подняла голову и еще раз промокнула юбку.

– Вот. Думаю, готово! По крайней мере, мы не сделали хуже. – Она встала, положила фланель в корзину для белья и добавила: – Вы знаете, что вытворяют мужчины, когда переберут. Глупые забавы и дурачество. Я принципиально не спрашиваю Пола о подробностях. Уверена, если бы он мне рассказал, мне бы не понравилось.

Королева почувствовала себя школьницей, которую отчитал учитель. Дебора была одной из самых откровенных ее подруг,