уделить нам с Ильёй время, веря ему на слово, считая, что он работает чуть ли не в поте лица. А он работал не на два фронта, а на три.

Это же сколько надо иметь свободного времени, чтобы совмещать двух любовниц!

А я ещё бывало жалела Егора, что он всего себя отдаёт работе, упуская такие важные моменты, как взросление сына, а он... Подлец, что с него взять!

Мало того, что муж меня не уважает, раз приносит «грязь» домой, так он ещё и не хочет дать мне свободу, чтобы я смогла найти другого мужчину, сделавшего бы меня счастливой.

Нет, Егор продолжает держать меня рядом с собой, критикует, не любит, но не отпускает.

Такое ощущение, словно он мне за что-то мстит.

— Что на ужин? Руслана? Ты меня слышишь? Ты где?

Игнорируя мужа, я ждала, когда он сам меня найдёт, сжимая в руках пульт от телевизора, на который я подключила демонстрацию экрана с телефона.

И как только со стороны двери раздались шаги, я нажала на плей.

— Руслана? Я не понимаю, тебе что, трудно мне ответить и... — Резко замолчав, Егор застыл у дивана, смотря на экран телевизора, на котором как раз шла запись с камеры

«Скоро, Ксюшенька, скоро. Дай мне ещё месяц и я разведусь с Русланой» — голос мужа, сжимавшего в руках мою сестру, звучал до отвращения сладко и приторно.

Я и не ожидала, что взрослый мужчина может выдавливать из себя такой голосок,

Со мной Егор жёсткий и суровый, с Ксюшей прямо белый и пушистый. Хотя она не заслуживает подобного отношения. Уж я то прекрасно понимаю, почему она раздвинула ноги перед мужем своей родственницы — он оказался слишком богат, чтобы она могла от него отказаться.

— А я не понял... что... Что здесь происходит? Руслана, откуда это?

Натянуто рассмеявшись, я встала с дивана, повернувшись к Егору и сложив руки на груди, надеясь, что он не заметит, как сильно они дрожат от переизбытка эмоций. Я и сама не ожидала, что близость некогда дорогого мне мужчины станет настолько невыносимой, что меня чуть ли не будет распирать от противоречивых желаний.

Хотелось ударить Егора, оставить на его лице след от пощёчины, вцепиться в волосы, в бороду и хорошенько оттаскать, чтобы сбить с него надменность, которой он вечно прикрывается от меня. Хотелось сделать что-то такое, чтобы ему сейчас было также плохо и невыносимо, как и мне, чтобы он на своей шкуре прочувствовал разъедающую боль предательства и понял, что об него «вытерли ноги».

Но судя по царапинам на правой щеке и шее, Марина частично осуществила мою мечту, оставив мерзавцу болезненные напоминания.

— Это запись с камеры в твоём кабинете. Вот думаю, что теперь мне с этим делать? Ясное дело, что я отправлю это своему юристу, чтобы при разделе имущества судья учёл тот нюанс, что ты тратился на других женщин. Ну и, может быть, сделаю рассылку...

— Откуда у тебя эта запись? — Словно не слыша меня, а может и не желая слышать, Егор подскочил к телевизору, скривившись, когда Марна стала таскать за волосы Ксюшу.

И что-то я не видела особой вины передо мной ни в его взгляде, ни в мимике и в жестах. Мне кажется, мужа вообще не волновали мои чувства.

— Егор, приём, мы разводимся.

— Всё это время в моём кабинете стояла скрытая камера. Вот почему ты так долго возилась в моём кабинете, когда приезжала.

— А тебя только это волнует?

Круто повернувшись, Егор буквально впился в меня злым взглядом, но я не стушевалась. Я так устала подстраиваться под него, терпеть его перепады настроения и полное равнодушие ко мне, что мне уже было всё равно. Чтобы он сейчас не учудил, я ко всему буду готова и не дам себя в обиду.

— Не надо прожигать меня взглядом и смотреть так, словно ты собрался меня ударить. А то кто знает, может я ещё где установила скрытые камеры, так что мне будет с чем пойти в полицию.

Тут же осмотревшись по сторонам, словно и правда надеясь увидеть скрытые камеры, Егор тяжело задышал, но не рискнул ко мне приближаться.

— Знаешь, Руслана, такого я от тебя не ожидал.

— А я не ожидала, что ты спишь с моей сестрой и ещё какой-то женщиной, явно замужней. И ведь не боишься, что её муж пройдётся кулаком по твоей роже?

— Тебя это не должно касаться и... И чего ты от меня ждёшь? Оправданий? Так их не будет. Знаешь, я даже рад, что ты всё узнала, потому что ты у меня уже в печёнках сидишь! Неинтересная, нудная, вечно всем недовольная и ноющая баба, с которой невозможно расслабиться!

— Ух ты, вот так мужской поступок! Вместо того чтобы признать свою вину, ты начал оскорблять меня. Ну как, полегчало? И почему же ты не развёлся со мной? Тебе было меня жаль? Думал, что я больше никому не буду нужна?

Егор, пойманный с поличным, потеряв контроль над ситуацией, просто не мог с достоинством разрешить конфликт, усугубляя ситуацию. Его нервировало, что я сохраняю спокойствие, хоть и мнимое, и смотрю на него с осуждением, как и нервировало чувство вины, которое он не собирался признавать. И всё это говорило о его слабости.

Это же надо оправдывать свои измены тем, что это со мной что-то не так.

— Мне тебя... Нет, Руслана, мне тебя не жаль. Я достаточно много времени провозился с тобой, так что мне жаль только потраченных на тебя усилий. Наши отношения с самого начала были ошибкой, поэтому собирай вещи и уходи.

— А что мне ещё сделать? Ты уж давай, не стесняйся, озвучивай весь список. Может мне оставить свою машину и перевести тебе все свои деньги? А давай я ещё верну все твои подарки? Передаришь их Ксюшеньке или Мариночке.

— Не истери!

— А я и не истерю. Я просто поражаюсь твоей наглости. Этот дом был приобретён в браке, и ты не можешь просто сказать мне, чтобы я съезжала.

— Он куплен за мои деньги!

— Он куплен за деньги нашей семьи! И любой судья детально объяснит тебе, почему имущество делится пополам, вне зависимости от желаний одного из супругов. И в этой ситуации должен уехать ты. Но не переживай, как только я найду подходящее жильё, я съеду, а этот дом мы продадим. Ну или ты заплатишь мне половину его стоимости, если хочешь и дальше жить в нём с какой-нибудь из своих подстилок.

По лицу мужа будто