она. — Ты выбрала?

— Боевой, — сказала я.

— Ты не уверена.

Это был не вопрос.

— Не уверена, — призналась я. — Я люблю чертежи. Я люблю механизмы. Когда я их строю — я чувствую себя… цельной. А боевая магия — это другое. Это как учиться ходить заново.

— Но ты хочешь продолжить путь Ирины.

— Да. Но, может быть, её путь — это не только умение драться. Может быть, это умение выбирать. И делать всё, что нужно, чтобы победить.

Алиса остановилась и посмотрела на меня.

— Ты хочешь совместить.

Я улыбнулась.

— Наверное. Я всегда хочу всего и сразу.

— Тогда тебе нужно на дополнительные курсы, — сказала Алиса.

Я удивлённо подняла брови.

— Какие курсы?

— Папа рассказывал. С третьего курса лучшим студентам открывают дополнительные направления. Можно учиться на двух факультетах сразу, если докажешь, что тянешь программу. Но это очень сложно.

Сердце забилось быстрее.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Но, — она подняла палец, — туда берут не всех. Нужно быть в топе по успеваемости. Пройти отбор. И выдержать двойную нагрузку. Это тяжело.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри расправляются крылья.

— Значит, нужно быть лучшей, — сказала я.

— Ну да.

— Тогда буду лучшей.

Алиса рассмеялась.

— Я знала, что ты так скажешь.

На следующий день после экскурсии меня догнал профессор с факультета Прикладной Магии.

— Зорина, — окликнул он меня в коридоре. — Минуту.

Я остановилась.

— Вы та девочка, которая строит механизмы лучше третьекурсников, — сказал он без предисловий. — Я говорил с вашим учителем из карантина. Он очень высоко отзывался о ваших способностях.

— Спасибо, — сказала я, не понимая, к чему он ведёт.

— Зачем вам боевой факультет?

Прямой вопрос. Я не знала, как ответить.

— Я хочу защищать, — сказала я наконец. — Хочу быть сильной.

— Сила — это не только умение бить, — он посмотрел на меня внимательно. — Сила — это умение создавать. Ваши механизмы могут защитить больше людей, чем ваш кулак. Сколько бы вы его ни тренировали.

— Но если враг придёт… — начала я.

— Враг всегда придёт, — перебил он. — Вопрос в том, чем вы его встретите. Голыми руками или машиной, которая в сто раз сильнее любого мага.

Я замолчала.

— Подумайте, — сказал он и ушёл.

Я думала. Долго. Всю ночь.

На следующий день я подошла к декану первого курса.

Сухой пожилой маг с острыми глазами и вечно недовольным лицом выслушал меня молча.

— Зорина, — сказал он, когда я закончила. — Вы на первом курсе. До дополнительных программ вам ещё два года. Если, конечно, вы дотянете.

— Я дотяну, — сказала я.

— Уверены?

— Я должна.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом открыл какой-то файл в планшете.

— Ваши результаты пока впечатляют. Особенно по прикладным дисциплинам. Математика, механика, черчение — высший балл. Боевая магия — выше среднего. Теоретическая — средне.

— Я работаю над этим.

— Я посмотрел ваше личное дело, — сказал декан, листая планшет. — Карантин, станция «Предел»… Ирина Зорина. Вы взяли её фамилию.

— Да, — сказала я.

— Вы знали её?

— Она спасла мне жизнь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Учитесь дальше. Если к концу второго курса будете в пятёрке лучших — поговорим. А пока — занимайтесь. И не забегайте вперёд.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из кабинета с твёрдой уверенностью в груди.

Два года. Я справлюсь.

К концу первого курса я твёрдо знала: я иду на боевую магию. А через год — начну добиваться права на дополнительные курсы по прикладной.

Алиса выбрала дипломатию. Мы оставались в одной комнате, но наши пути расходились.

— Будешь меня защищать? — спросила она, когда мы заполняли заявления.

— Всегда, — ответила я.

— И строить мне красивые артефакты для переговоров?

— И строить.

Она улыбнулась и поставила подпись.

— Папа сказал, что твои старики построили дом, — сказала вдруг Алиса. — Рядом с Академией. Хочешь съездить в выходные?

Я повернулась к ней.

— Правда?

— Правда. И отец приедет. Сказал, что соскучился.

Я почувствовала, как внутри расправляется что-то сжатое.

— Да, — выдохнула я. — Хочу.

Дом стоял на краю леса.

Маленький, деревянный, с резными наличниками и зелёной крышей. Вокруг — сад, который старики разбили сами.

Я вышла из машины и замерла.

— Нравится? — спросил Z-134 — теперь Василий Петрович — стоя на крыльце.

Он сильно сдал за последние месяцы. Седина стала гуще, руки тряслись сильнее. Но глаза — живые, тёплые, как всегда.

— Нравится, — сказала я.

И побежала к нему.

Он обнял меня — слабо, но крепко.

— Тише, тише, — заворчал он. — Кости старые.

— Я скучала, — сказала я в его плечо.

— Мы тоже.

Из дома вышел X-152 — Пётр Иванович. Он опирался на палку, но улыбался.

— Здравствуй, маленькая, — сказал он. — Заходи, чай пить.

Внутри было уютно. Маленькая кухня, стол, покрытый скатертью, на окнах — занавески. В углу — мои старые чертежи в рамках.

— Это вы повесили? — спросила я.

— А кому ещё? — проворчал Пётр Иванович (X-152). — Ты небось забыла уже.

Я не забыла. Я помнила каждый чертёж, каждую линию.

Мы пили чай с вареньем — Алиса привезла от отца. Говорили об Академии, о друзьях, о том, как прошли первые месяцы.

— Выбрала? — спросил Пётр Иванович (X-152).

— Боевую магию, — ответила я.

Старики переглянулись.

— Боевая магия, — повторил Пётр Иванович (X-152), отставляя чашку. — Ты уверена?

— Да.

— Трудно будет, — сказал Пётр Иванович (X-152). — Ты всегда была… нежной. Для боя.

— Я не нежная, — возразила я.

— Ты чувствуешь металл, — сказал он. — Ты слышишь, как он дышит. Это редкий дар. Боевые маги таким не обладают. Они ломают. А ты создаёшь.

— Я могу и то, и другое, — сказала я упрямо.

Старики переглянулись.

— Знаешь, что сказал твой отец, когда ты первый раз нарисовала на его чертеже? — спросил Пётр Иванович (X-152).

Я замерла.

— Он сказал: «Она будет великим инженером. Она будет строить мосты между мирами». Не воином. Инженером.

Я смотрела на