– Тася, доченька, иди сюда, ― пыхтит Артур, прыгая возле дочери в одних трусах. Пытается взять ее за руку, но ее уже не остановить.

– Ты кто такая, чтобы спать в кровати моей мамы?! ― краснея от злости, кричит в лицо Аллы, которая уже половиной тела находится на полу. ― Ты кто такая, чтобы приходить в наш дом, когда нас с мамой здесь нет?!

– Тася, прекрати! ― приказывает Артур, снова хочет схватить ее за руку, но она не поддается. ― Давай спокойно поговорим.

Дочь впивается в него звериным взглядом, отпускает волосы Аллы, та сразу отползает в угол, и натягивает одеяло до самой шеи.

– Давай поговорим, папочка, ― пыхтит, сдувая со лба темную челку. ― Что ты нам с мамой хочешь сказать? Ну, давай-давай, начинай! ― подгоняет его жестами. ― Расскажи нам о том, как эту курицу приводил в наш дом, пока мы были у бабушки. Расскажи о том, как ты помирал здесь с температурой! ― снова срывается на крик. ― Как тебе плохо было все эти дни! Как тошнило тебя бедного! Как ты рвался к нам, да вот состояние никак не позволяло! Я все правильно изложила, пап? Ничего не перепутала?

– Тася, мне правда было пло…

– Да я знаю, знаю, ― нервно смеется она. ― Можешь не продолжать. А эта, ― кивает на Аллу, которая неподвижно сидит в углу, ― лечить тебя приехала, да? И платье не забыла на себя нацепить, и туфли на шпильках.

– Тась, ― подхожу к ней и беру за руку, ― милая, пойдем разберем чемоданы. Пожалуйста! ― добавляю настойчивее.

Ее нужно увести отсюда. Я вижу, что она на грани нервного срыва.

– Нет, мам, пусть он знает, ― смахивает с лица злые слезы. ― Мы же сюрприз готовили ему, забыла?

Устремляет мокрый взгляд на Артура, молча смотрит в его виноватые глаза, приоткрывает дрожащие губы, но не может произнести ни звука. Как будто в ее горле стоит комок.

– Ты знаешь, почему мы прилетели домой первым рейсом? ― произносит надломленным голосом, пропитанным болью. ― Потому что завтра я еду на второй тур. Завтра… ― снова вытирает слезы, ― я буду петь перед жюри, папа. Чего бы мне это ни стоил, слышишь? Но ты этого не увидишь. Никогда. Никогда в жизни ты не услышишь мои песни и мой голос. С этого дня тебя для меня не существует. У меня больше нет отца. Зато, ― горько усмехается, ― зато у тебя есть дочь Даночка. Скоро еще и внуки будут. Так что ты ничего не потеряешь.

Поворачивает голову к плечу, брезгливо смотрит на любовь всей его жизни, затем снова на него.

– Одевайтесь… ― тихо произносит она. ― Не смеем вас больше задерживать.

Дочь сжимает мою ладонь, с гордо поднятой головой ведет меня к двери, выходим в коридор, и тут моя сильная смелая девочка начинает беззвучно рыдать. Не может сделать вдох, давится слезами, жестом показывает мне идти за ней к лестнице, и прижимает ко рту ладонь, чтобы они не услышали, как ей больно сейчас.

– Тасенька, ― обнимаю ее, спустившись на первый этаж, и плачу вместе с ней. ― Девочка моя, ты все сделала правильно. Спасибо тебе! ― заглядываю в мокрые красные глаза, убираю волосы, прилипшие к ее лицу. ― Спасибо за поддержку, родная моя.

– Мам, ― отчаянно всхлипывает, ― как он мог так поступить с тобой? Как он мог, мам?..

Слышим робкие шаги, одновременно поворачиваемся к лестнице и видим, как Алла, глядя в пол, босиком спускается на первый этаж, а туфли держит в руке.

– Ты Артура забыла! ― напоминаю ей.

Она молча идет к выходу из дома, мы с Тасей провожаем ее взглядом, и слышим с лестницы голос Артура:

– Тась, Юль… давайте теперь спокойно поговорим. Глава 15

Юля

– Мам, идем, ― берет меня за руку Тася, ― поможешь мне подготовиться. Ты же помнишь, что у нас с тобой завтра важный день?

– Тась, я тоже приеду тебя поддержать, ― смотрит на нее Артур. ― Ты же знаешь, как для меня это важно, и…

– Тихо! ― дочь прижимает к губам указательный палец и, нахмурив брови, оглядывает кухню. ― Мам… у нас что, мыши завелись? ― заторможенно произносит она. ― Тут только что кто-то пищал вроде.

– Тась, прекрати! ― настоятельно просит Артур. ― Сейчас не время для шуток.

– О, опять! Слышала? ― удивленно глядя на меня, спрашивает Тася, полностью игнорируя отца. ― Я же говорю, что кто-то пищит. У нас крысиный яд есть? А то развелись тут всякие. Заразу в дом несут.

Никогда прежде она не разговаривала с отцом в таком тоне. Я сейчас сама в шоке от нее, но не собираюсь ее останавливать. Дочь верно подметила, что Артур всякую заразу в дом несет. Чувствую, мне придется не только постельное белье поменять, но и кровать тоже. И чашку выбросить, которая стоит на столе. Судя по отпечатку красной помады из нее пила его ненаглядная.

– Мам, ты идешь или нет? ― подгоняет меня Тася. ― Ты же хочешь, чтобы я завтра одержала победу? ― продолжает делать вид, что не замечает отца.

– Тась, оставь нас на пару минут, ладно? ― набираю полную грудь воздуха и впиваюсь взглядом в Артура. ― Нам с папой нужно поговорить.

– Тась, ― с досадой смотрит на нее Артур, ― мне очень жаль… Мне правда очень жаль, что так вышло.

– А что именно тебе жаль? ― устремляет на него дерзкий взгляд. ― Что мы с мамой прервали ваш с Аллочкой романтический вечер? Или что я потрепала ее за волосы? Ах да, кажется, я начинаю понимать: ты ведь так хотел, чтобы я познакомилась с твоей дочкой, чтобы мы подружились, стали настоящими сестрами. Но не вышло, да? ― повышает тон, снова начинает закипать от обиды и злости. ― Не получилось у тебя жить на две семьи, да так, чтобы мы с мамой об этом не узнали. Один день с кудрявой курицей, с дочуркой, с внуком, второй день ― со мной и с мамой. Очень удобно, не так ли?

– Я не собирался этого делать. Ты еще маленькая, и не способна правильно оценить ситуацию.

– Да ты что? ― вскидывает брови Тася. ― Не надо быть взрослой для того чтобы понять, что ты предал нас с мамой. Что ты променял нас на эту Аллу с Даной, которые непойми откуда взялись, и что ты не отличаешься от дяди Бори, ― говорит о его двоюродном брате, который бросил жену с двумя детьми и ушел к молодой любовнице. ― Я слышала, как ты осуждал его, как говорил, что он