Я щёлкнула его по носу. А потом отнесла ящик к стене. Припорошенное пылью стекло рассеивало солнечный свет. Пока не узнаю, как вымыть оранжереи, пусть стоит здесь, так и не сгорит, и света хватит для фотосинтеза. Из школьного курса биологии я помнила, что эта штука очень важна для растений.

Граф не согласился с выбранным мной местом и попытался оттащить ящик к выходу. Но здесь уже я настояла.

– Он слишком большой, чтобы нести его домой. К тому же я не хочу обнадёживать Азалию раньше времени. Вдруг это не апельсины или у меня ничего не получится?

У Графа не нашлось аргументов против. И ящик остался на месте. Я пообещала позже вернуться и полить наши косточки.

А черепок с ростком забрала с собой. В прихожей служебного входа я видела стопку глиняных горшков. Думаю, если возьму один, никто не заметит.

Я ошиблась. Как только потащила верхний, в переднюю неслышно зашла Марша.

– Цветочки садите, барышня? – поинтересовалась она, заставив меня подпрыгнуть.

Горшки звякнули, падая обратно, но, к счастью, не разбились.

– Да, – вымученно улыбнулась я, – хочу на подоконнике что-нибудь зелёненькое.

– Ну это дело хорошее, – похвалила кухарка моё начинание и посоветовала: – Вы землицу-то на клумбе копайте, там она получше будет. И слой верхний снимите с полпяди – сверху сухое всё больно, ток сорняк и растёт.

– Спасибо, Марша, – наконец вытащив горшок, поблагодарила я.

– Бог в помощь, барышня, – откликнулась кухарка, откидывая крышку сундука и больше не обращая на меня внимания.

Граф ждал у крыльца, как я и велела. Он слишком перепачкался в оранжерее, чтобы заходить в дом. Иногда интеллект этой собаки меня потрясал. Ему не требовалось учить команды. Казалось, он понимает обычную речь.

– Марша сказала, что землю лучше набрать из клумбы, – сообщила я Графу.

И он немедленно потрусил в нужном направлении. Мне только и осталось, что последовать за ним.

Копал тоже Граф. Понятливо срыл лапами верхний слой, а затем взрыхлил более тёмную землю, чтобы мне было удобно набрать её в горшок. А ещё набрал пористых камешков и шишек для дренажа.

– По-моему, ты выполнил большую часть работы, – похвалила я его, когда мы посадили росток.

– Гав! – Граф не страдал лишней скромностью и не стал отрицать своих заслуг.

– Сейчас польём наш росток, отмоем тебя и пойдём домой, – сообщила я, направляясь к колоде, из которой прежде поили лошадей.

Она была вырублена из толстого длинного бревна. Вода, скорее всего, дождевая, нагрелась за день. Я поставила горшок, полила в него из ладоней и тщательно вымыла руки. Когда обернулась, позади меня никого не было.

Воду пёс не любил и терпеть не мог мыться, предпочитая обтираться о траву или ковры.

– Я всё равно тебя искупаю! Не сейчас так позже! – пообещала тёплым летним сумеркам, в которых растворился Граф.

Глава 10

– Как прошёл твой первый день, Ксения? – поинтересовалась за ужином госпожа Берри.

– Продуктивно!

Я отложила вилку, которой задумчиво разминала мясо на волокна, и достала блокнот. Мой список рос и разветвлялся, занимая уже две страницы.

– Я тут составила перечень того, что необходимо сделать в первую очередь, – я раскрыла нужное место и приготовилась зачитать.

Азалия приподнялась, мельком взглянула на мои записи и рассмеялась.

– Я в тебе не ошиблась, детонька, – мягко произнесла она, накрывая мою ладонь своей. – Ты именно такая, как я думала. Деятельная и активная. И очень похожа на моего Валентина. Как дочь, которой у нас не случилось. Я уверена, ты прекрасно справишься с усадьбой.

– Но оранжереи… – попыталась вставить я.

– И с оранжереями тоже. У тебя всё получится! – Азалия сжала мои пальцы и убрала руку, возвращаясь к ужину.

– Вы сказали, спрашивать у вас, если что-то нужно, – попыталась зайти с другой стороны.

– Спрашивай, детонька.

– Как вымыть оранжереи?

Госпожа Берри посмотрела на меня таким растерянным взглядом, что я сразу поняла – не поможет. Однако расстроиться не успела.

– Погоди, был у Вали какой-то агрегат, – вспомнила она. – Из столицы выписывали. Он ждал его долго и радовался. Большой такой, железный. Как его там…

– Насос? – обрадовалась я.

– Ага, насос.

– Где его найти? – уже задавая вопрос, поняла, что обрадовалась я рано.

– Прости, детонька, не знаю, – с сожалением вздохнула Азалия. – Я ж этой части не касалась совсем. Вот красоту мне Валентин показывал, а что где как работало – не интересовалась. А если и рассказывал, я больше на него смотрела и голос слушала.

Я тоже вздохнула и снова взяла вилку. Вопрос со стеклянными стенами так и остался нерешённым. Попробую достать этот насос. Однако что-то внутри подсказывало, что с наскока с ним не разберёшься. Нужна ещё инструкция.

– Вот Марк постоянно вертелся рядом с Валей. Он может помнить, как запускали эту штуковину. Хочешь, напишу ему?

– Не надо, – я даже не задумалась.

Ещё Марка нам тут не хватало. Будет ходить, поглядывать свысока, а то и покрикивать. К тому же у него свои планы на оранжереи Берри.

– Если вы напишете Марку, он приедет и заставит вас продать оранжереи, – напомнила я.

– Он и так приедет, – Азалия махнула рукой. – Но ты права, детонька, чем позже мой племянник явится, тем лучше для нас. К этому времени теплицы уже должны быть засажены…

Она с тоской поглядела на меня.

– Похоже, вы не слишком-то в меня верите? – в шутку обиделась я.

– Ну что ты, Ксения, – госпожа Берри снова накрыла мою руку своей. – Уверена, ты справишься. Только времени у нас не слишком много…

А я смотрела на её тонкие сухие пальцы с пергаментной кожей и мысленно просила, чтобы она пожила подольше. Это желание было продиктовано эгоизмом. Я знала, что, как только Марк Берри станет единственным хозяином оранжерей, он продаст их. И выгонит меня на улицу. Вместе с Графом.

Для такого самодовольного бесчувственного чурбана, как Марк, мы оба – лишь блохастые подобрыши, не имеющие никакой ценности.

Ужин завершился в тягостном молчании. Я пожелала Азалии доброй ночи и поднялась в свою комнату.

Поставила подсвечник на стол. И принялась раздеваться. Тени от свечи прыгали по стенам, выстраиваясь в незнакомые