лишает последних остатков самоконтроля. Но в то же время я отчётливо понимаю: сейчас особенно важно не потерять связь с реальностью, не превратить момент в слепую страсть.

Руслана переворачивается на спину и тянет меня на себя, а я просто не могу сопротивляться. Опираюсь на руки по обе стороны от её головы, замираю на мгновение — наши взгляды встречаются. В её глазах больше нет ни вызова, ни сомнений: только тепло, доверие и та самая искренность, которой мне так не хватало.

— Ты такая красивая... — Шепчу, разглядывая в полутьме её лицо, быстро вздымающуюся грудь, упругий живот. — Безумно...

— Дотронься до меня... — Хрипло. — Потрогай...

Пальцами правой руки касаюсь одного соска — сначала едва ощутимо, почти невесомо. Руслана выдыхает резко, прерывисто, её пальцы впиваются в мои предплечья.

— Ещё… — шепчет она, чуть запрокидывая голову. — Пожалуйста…

Медленно провожу ладонью вдоль её бока — от бедра к талии, затем выше, к груди. Второй рукой осторожно убираю прядь волос с её шеи, наклоняюсь и целую там, где бешено бьётся жилка. Её кожа горячая, чуть солоноватая на вкус, и от этого ощущения внутри всё сжимается от желания.

Руслана открывает глаза — они тёмные, глубокие, но в них ни капли страха, только жажда и доверие.

У меня перехватывает дыхание. Целую её — глубоко, жадно, но всё равно стараясь не потерять контроль. Руки уже не слушаются: скользят по её телу, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Пальцы очерчивают контур груди, спускаются к животу, задерживаются на бедре.

Руслана стонет в поцелуй, выгибается навстречу, притягивает меня ближе. Её ладони скользят по моей спине, цепляются за боксеры.

— Сними...

— Нет. — Мотаю головой. — Умоляй... Чтобы ты потом не жалела. Не говорила про себя гадости. Чтобы поняла, что ты действительно этого хочешь. Умоляй...

— Нет... Не стану... Мэт... — Стонет, выпячивая грудь, и я тут же ловлю одну из них ртом, провожу языком по затвердевшему соску. Руслана выдыхает резко, впивается пальцами в мои плечи.

— Станешь... — Цепляю зубами второй сосок, и Руся вскрикивает, выдыхая моё имя.

Вновь врываюсь в её рот с поцелуем, тараня языком сладкие губы. Поцелуй растягивается в длинные минуты, мы дышим друг другом, теряемся в ощущениях, забываем, где заканчивается одно тело и начинается другое.

Мои губы жадно исследуют её рот — то углубляют поцелуй до головокружения, то чуть отстраняются, дразня, заставляя её подаваться навстречу. Руслана отвечает с такой же страстью: её язык переплетается с моим, зубы слегка прикусывают нижнюю губу, а руки судорожно скользят по моей спине, будто пытаются впечатать меня в себя навсегда.

Спускаюсь по шее, прикусывая и зализывая места укусов. Украшаю поцелуями животик, спускаюсь в самый низ, стягивая с рысёнка миниатюрные трусики. Приникаю к складкам губами, входя в неё языком. Она сладкая. Такая сладкая, что кружится голова.

Останавливаюсь на мгновение, поднимаю голову — она смотрит на меня затуманенным взглядом, губы приоткрыты, щёки порозовели. В глазах — смесь страсти и похоти.

Снова поднимаюсь вверх, накрываю пухлые губы, целую. Глубоко, продолжительно, горячо.

Стягиваю с себя боксёры и сжимаю рукой дрожащий от возбуждения член. Провожу по нему рукой вверх-вниз. Толкаюсь головкой в набухший клитор малышки, она вскрикивает, стонет. Очень громко стонет, содрогаясь от удовольствия. А я продолжаю водить членом по складочкам, минуя так сильно манящий вход.

— Мэт... Я хочу... С тобой... Я тебе доверяю... — Стонет, шевеля бёдрами. Пытается самостоятельно насадиться на меня, но я ей не даю. — Царёв... — Тяжело дышит. — Ты сказал, что он должен быть с тем, кому я доверяю, в ком я уверена. И это ты, Мэт... Только ты...

— Умоляй... — Хриплю, не узнавая самого себя. Надавливаю головкой сильнее, заставляя её снова запульсировать. — Произнеси это, рысёнок... Скажи...

— Какой же ты... Ах... Умоляю! Я умоляю тебя, Матвей... Умо... Ай...

Толкаюсь, погружаясь в узкую щёлочку наполовину. Внутри так хорошо, влажно, горячо, что я еле сдерживаюсь, чтобы не ускориться, не сделать всё как привык, как всегда. Не сделать ей больно.

— Смотри на меня, — хрипло прошу, наклоняясь к её лицу. — Пожалуйста, Руся, посмотри на меня.

Она открывает глаза, полные чувств. Тех чувств, которых я раньше у неё не видел. Зрачки расширены до предела, она тяжело дышит.

— Не останавливайся... - шепчет, и я делаю ещё толчок, погружаясь полностью. Чувствую, как она сжимается изнутри от боли, и замираю на мгновение, давая ей привыкнуть к ощущениям.

— Тише, рысёнок, — шепчу, целуя её в уголок рта, потом в щёку, в висок. — Дыши со мной. Вот так…

Медленно провожу ладонью вдоль её руки, нахожу её ладонь, переплетаю наши пальцы. Сжимаю — мягко, ободряюще. Она отвечает на пожатие, сначала слабо, потом увереннее.

— Больно? — спрашиваю почти беззвучно, едва шевеля губами у её уха.

— Уже... уже не так, — прерывисто выдыхает она. — Просто... неожиданно. Но я в порядке. Правда.

Улыбаюсь, глажу большим пальцем тыльную сторону её ладони.

Начинаю двигаться — сначала едва заметно, почти неощутимо. Слежу за её реакцией: по лицу, по дыханию, по тому, как меняется хватка её пальцев на моей руке.

Постепенно её дыхание выравнивается, становится глубже. Она приоткрывает глаза, смотрит прямо на меня — и в этом взгляде больше нет ни тени страха. Только доверие. Только уверенность.

— Ты такая сильная, — говорю тихо. — И такая красивая. Сейчас — особенно.

Руслана краснеет, но не отводит взгляда. Вместо ответа она приподнимает бёдра навстречу моему движению — робко, но осознанно. И я наконец чувствую, как напряжение окончательно покидает её тело. Она начинает двигаться со мной в одном ритме — сначала неуверенно, потом всё смелее.

Постепенно темп нарастает, но остаётся плавным, гармоничным. Я чувствую, как внутри неё нарастает волна — она задерживает дыхание, сжимает мои плечи, выгибается навстречу. В этот момент я останавливаюсь, прижимаюсь лбом к её лбу.

— Я тебя люблю... — Выдыхаю.

Она кончает. Громко, обильно, с дикой дрожью в ногах. И я следом. Орошаю плоский живот, рыча от удовольствия, и сжимая бёдра моей мечты.

Руся... Подо мной... Моя... Я первый... Её первый... И это уже не изменить.

Глава 19. Просыпайся

Матвей.

Голая. Рядом. Спит.

Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Её дыхание ровное и тихое — чуть слышное, тёплое — касается моей груди. Прядь волос упала на лицо, и я осторожно, едва касаясь, убираю её за ухо. Руслана чуть морщится во сне, поворачивается набок — теперь её спина прижата к моей груди, а копна рыжих волос щекочет подбородок.

Медленно обнимаю её, стараясь не разбудить, прижимаю