— Дохлый номер, инспектор. Дурацкая идея. Я не умею работать на заказ. А уж рисовать предсказания тем более.

— Не нужно отчаиваться, — мурлыкнул инспектор, который в тот момент напоминал рыжего кота, уютно устроившегося в любимом кресле. — Мы никуда не спешим. Если не выходит таким способом, попробуйте подумать о вечере, когда работали над последним рисунком. Который потом нашли в комнате слуги.

Это было уже более-менее разумное предложение. Я постарался отвлечься и воссоздать состояние, в котором рисовал ночной пейзаж с замком. Тогда, вроде бы, совсем ни о чем не думал. Будто впал в какой-то транс. Был даже относительно счастлив и доволен. Правда, очень недолго… Возможно, лучше было бы подняться в мою комнату, попасть в ту же обстановку… Но и без того я вдруг ощутил, как меня подхватывает некая мутная волна и куда-то уносит, а правая рука движется сама по себе…

— Отлично!

Из этого странного состояния меня вывел голос инспектора. Оказывается, тот подошёл к мольберту и уже рассматривал рисунок.

Реальность возвращалась резко. Или я возвращался в нее. Уставился на бумажный лист, который теперь уже не был пустым. Его плотно покрывало изображение. Рисунок и впрямь получился отличный. Я бы даже рискнул послать его на какую-нибудь выставку. Если бы не слишком вызывающий и странный сюжет. Ведь в жюри как правило сидят замшелые консерваторы, которые отвергают все смелое, спорное и яркое. Так что шансов у моей работы практически не имелось. Но я все равно был ею доволен. Получилось очень живо и динамично. На фоне распахнутого окна в котором виднелось ночное небо, стоял мужчина. Его силуэт был виден до лопаток. Голова, шея и часть спины. Лунный свет, заглядывавший в окно, отчётливо освещал шнур, затянутый на шее мужчины. Рядом с шеей клубилась облачная чернота, сквозь которую проступали размытые очертания рук.

— Вы все можете! — удовлетворённо воскликнул инспектор. — Стоит только захотеть. Столько деталей, восхитительная точность!

Глава 18

Такая похвала со стороны постороннего человека в другое время стала бы бальзамом на неизбалованную душу творца. Но сейчас буквально все казалось сомнительным.

— Вы уверены насчет точности?

Инспектор широко улыбнулся, блеснув мелкими и ровными белыми зубами.

— Ещё бы! Лично я сразу узнал того паренька, чей труп видел совсем недавно с разных сторон. Ну а вам-то он и вовсе попадался на глаза не один год.

— То есть это убитый слуга?

— Естественно! Присмотритесь хорошенько. Неужели не узнаете? Комната тоже довольно четко прорисована.

Да, если приглядеться, силуэт был знакомым. Конечно, сложновато опознать человека по затылку и лопаткам, но все же… Кусок убогой комнатушки тоже оказался вполне узнаваемым.

— Кстати, — добавил инспектор, — след от удушения был скрыт воротом рубашки. Когда тело нашли на земле под окнами, никто не заметил тонкую полосу на шее. Не было сомнений, что парень разбился. Настоящая причина смерти стала известна лишь полиции. А вот вы угадали, что того бедолагу сначала задушили. Только потом выкинули из окна.

— И что из этого следует?

— У меня пока имеются два предположения.

— Поделитесь?

— С удовольствием. Первая версия: вы действительно обладаете уникальным даром предугадывать преступления. Только выражается оно не через видения или сны, а с помощью рисунков и картин. Никогда прежде не слышал о таком. Но чего только не случается в жизни. Чрезвычайно интересное явление.

Он вдруг замолчал на несколько секунд. Пауза показалась мне бесконечной. Не хватало терпения ждать. А инспектору, видимо, доставляло удовольствие наблюдать за собеседником.

— Почему вы молчите? Договаривайте, раз начали…

— Вторая версия: ваша преступная натура проявляется ещё и в творчестве. Выдает с головой помимо вашей воли. Сперва проявились планы и мечты, связанные с убийствами. А сейчас — воспоминание со совершенном.

— Это ложь!

— Всего лишь версия. Не надо обижаться и так возмущённо смотреть на меня. Тем более, я не рассматриваю ее как главную.

— Ещё бы!

— Вы знакомы с теорией профессора Гринцена? О том, что подсознательное вылезает из человека, как бы он ни старался это скрыть?

— Да кто же не слышал о теориях чокнутого профессора, которого с треском уволили из университета!

— На самом деле у Гринцена много здравых и полезных идей. Просто он не очень удачно их подаёт и не умеет налаживать связи с начальством. Зато в столичной полиции уже лет пять успешно используют некоторые его теории и опросники.

— Поздравляю вас.

Инспектор кивнул, будто не уловив иронии, и продолжил:

— Но, мне кажется, в вашем случае теория Гринцена не подходит. Слишком уж глупо было бы так выдавать себя. А вы не производите впечатление настолько недалекого молодого человека. Скорее, наоборот. Бросать вызов окружающим — это тоже было бы полным идиотизмом. Ведь вы отлично знаете, что не пользуетесь здесь любовью и популярностью. Все скорее поверят в вашу виновность, чем в невиновность.

— А, вы уже успели собрать все сплетни?

— Это часть моей работы. Предлагаю заключить союз. Ваши уникальные способности и знание здешней обстановки плюс мой богатый опыт. Вдвоем мы быстрее распутаем сложное дело. Согласны?

Я задумался над заманчивым предложением. Под ним мог скрываться хитроумный капкан, инспектор мог обвести меня вокруг пальца и обвинить во всех грехах. И все же были шансы наладить с ним хорошие отношения и найти настоящего преступника. Или преступников. Для меня это стало бы оправданием и спасением. И тетя Годория тогда хотя бы была отомщена. Ее убийца не ускользнет от наказания. Ведь можно всерьез на это рассчитывать?

— Хорошо, согласен. С чего начнем?

— Великолепно, я даже и не сомневался в вашем ответе, — Инспектор казался вполне довольным. — Помочь восстановить справедливость — это ведь гораздо лучше, чем сидеть сычом в своей комнате и злиться на родню?

— Да что вы себе позволяете?!

— Не обижайтесь, я просто неудачно выразился. Будем считать, что у вас прекрасные отношения со всеми.

— Отношения ужасные. Но это не касается посторонних.

— Дорогой господин Шэнс, полицейский детектив — не посторонний, а почти что родня. Я должен знать об обитателях замка абсолютно все. Вы мне в этом поможете.

— Я думал, мы будем исследовать места преступлений…

— Они уже исследованы от и до, уважаемый коллега. Я ведь не сидел сложа руки. Дальше работа пойдет своим чередом. Между прочим, могут пригодиться теории профессора Гринцена.

— Ладно, вам виднее…

— А