подружилась со старшей медсестрой, зная, куда положить деньги, чтобы она обеспечила моей маме достойный уход. Я вышла из больницы и села на скамейку. На той, где курили врачи и медсестры. У меня тряслись руки. Какой-то ординатор молча протянул мне фляжку. Я знала, что там коньяк. Кивнула, не улыбнувшись, не поблагодарив. Ординатор счел меня своей. Он мне звонил и рассказывал о состоянии моей мамы. Он же добавил дополнительные обследования. Я привезла ему бутылку виски и книги. Он потом написал, что не пьет, а его мама стала моей поклонницей. И можно еще книг?

А после института, работая в ежедневной газете, я делала уколы секретарше, редактору и… кого я только не колола. Включая домашних питомцев от кошек до собак. Все говорили, что у меня легкая рука. Потом, когда родились дети, я сама делала им уколы и массаж. Теперь колю соседок по подъезду и мужа. Собаки тоже иногда приходят. Капельницу на швабре я уже вряд ли поставлю, хотя раньше могла. Но по-прежнему смотрю с телефонным фонариком уши, нос и горло детям. Слушаю их стетоскопом. Тетя Надя меня и этому научила.

– У меня много лишних знаний, и все поверхностные, – шучу я, когда опять угадываю с диагнозом и лекарствами. Всегда вызываю врачей, чтобы они подтвердили мои догадки.

Вот не знаю, хочу ли я, чтобы мои дети владели лишними знаниями. Наверное, нет. Сын, уже будучи студентом, решил стать волонтером и записался на курсы оказания первой помощи. На первом же занятии выяснилось, что он боится вида крови. Я это и так знала и давно его предупреждала. После каждого забора крови из вены Вася падал в обморок. Но он мне не верил, пока не увидел, как кровь может течь не в пробирку, а на пол.

– Почему ты не боишься? – спросил он меня.

И я не смогла признаться, что видела смерть, разные ее проявления, от несчастных случаев до естественных, с раннего детства. В селе все время кто-то умирал. А потом, кровь лилась просто рекой: резали баранов, куриц на поминки, свадьбы, торжества. Так что внутренностями, кишками, сердцем, почками и прочими органами меня сложно удивить, я их с раннего детства промывала для последующей готовки.

Вася едва смог окончить волонтерский курс. Ему было плохо от всего – вида крови, запаха экскрементов, дневной духоты, сменяющейся ледяным ночным ветром. Он сдал экзамен в теории, так и не научившись на практике делать искусственное дыхание, действовать при эпилептическом припадке, затягивать жгут, когда повреждена вена. Я всю жизнь сама делала себе уколы. В мышцу. Даже беременная. Изворачивалась и втыкала иглу. Да куда угодно. Мои дети на это не способны. Хорошо это или плохо? Не знаю, правда. Но отчего-то думаю, что хорошо. Я не хочу, чтобы эти знания им потребовались. Я не хочу, чтобы они выживали, хочу, чтобы просто жили.

Если все же мама знает, как лучше

Я никогда не настаивала на том, чем должны заниматься мои дети, потому что не знаю, как им будет лучше. Когда рассказываю знакомым, что дочь хочет стать дизайнером, меня спрашивают: «Это будет ее основным образованием?» Да, история про «сначала получи нормальное образование, а потом занимайся, чем хочешь» так себя и не изжила. Если не родители вдалбливают это детям, то классные руководители, завучи и даже директор школы с радостью выполнят эту роль. Не знаю, как моя дочь переносит подобное давление, хотя я уже сто раз поговорила с классной руководительницей. У Симы профильная математика, она среди лучших по математике и теории вероятностей. И ее желание стать дизайнером считается проявлением переходного возраста. Вроде как блажь, само пройдет, одумается. А то, что я не спорю, поддерживаю, говорит обо мне как о плохой матери, которая не желает дочери успешного будущего. Сима просто хочет заниматься тем, что ей нравится, доставляет удовольствие. Только это никак не вписывается в общую картину. Классная руководительница каждый божий день твердит ей, что она должна поступить в инженерный вуз, получить «нормальную» профессию, а потом, выйдя замуж, можно и дизайном заняться. На досуге, так сказать. Но это не считается профессией, достойным образованием. Видимо, учеба должна приносить страдания, а не радость.

Мне хочется кричать. Да я и кричу в трубку классной руководительнице, чтобы она уже перестала направлять мою дочь «на путь истинный», потому что якобы я не могу. Я могу, очень даже, но это ее путь, а не мой. И ее дело, не мое. Ее страсть, увлечение, которое она хочет сделать своей профессией. Слишком много примеров перед глазами, которые заставили меня думать именно так. Не мешать таланту, творчеству. Не ломать мечту через колено. Не растаптывать надежды, когда они еще в зачатке. Это не ваша жизнь, а чужая. Пусть даже и вашего родного ребенка. Он ваш, всегда будет. Но не его жизнь, не его работа, не его достижения. Они будут только его.

Лика моя соседка. Живет двумя этажами выше. Мы часто сталкивались. Особенно рано утром в выходной день. Я везла дочь на соревнования по гимнастике, Лика ехала на соревнования по бальным танцам. Именно она мне советовала, какой автозагар лучше использовать для выступлений и какой гель для волос подойдет для прически. Лика была мастером спорта по бальным танцам. Она этим жила, умудряясь вполне прилично учиться. Наша школа, самая обычная в смысле учебной нагрузки, позволяла детям заниматься тем, что им интересно. В каждом классе или кандидаты в мастера спорта, или мастера. Окончившие или музыкальную, или художественную школы. Дети-актеры, певцы, кого у нас только нет. Лика, кажется, с восьмого класса мечтала поступить во ВГИК или в физкультурный институт, или куда угодно еще, чтобы ставить детям танцы, стать хореографом-постановщиком. В любых стилях. Ей хотелось заниматься именно танцами и ничем больше. Она подрабатывала, давая частные уроки в своем же клубе. Но папа выбрал для нее другое будущее – менеджмент в институте, где деканом факультета был его бывший однокурсник. То есть судьба Лики была решена еще до сдачи ЕГЭ. Она уже, можно сказать, туда поступила. Девочка плакала и просила маму вмешаться. Но мама ответила, что отцу виднее и его стоит послушать. У мамы были свои мотивы такое говорить. Они с мужем были в разводе. У Лики два младших брата. Отец заявил, что, если жена станет отговаривать дочь от нормального института и нормальной профессии, он перестанет оплачивать содержание сыновей. И пусть обращается в суд, подает на алименты. Которые будут