то смогу быстро разыскать, пока не вывезли из страны. Юра тоже согласился, ему к боли не привыкать. Внедрение прошло успешно, теперь самые родные люди лежали в кроватях и ждали, когда пройдёт время и мучения наконец-то прекратятся. Впрочем, никто не требовал убрать маячки, лишь бы избавиться от боли.

Англичане вели себя тихо, возле моего дома не было никакой активности, даже их агенты, часть из которых выявили, не появлялись около моего дома. Спустя месяц ко мне пришло приглашение от их посла. Врать не стану, интересно было узнать позицию короля и правительства Англии, наверняка уже выяснили, кто навёл шороха в Лондоне. Но я даже не посчитал нужным отвечать на это приглашение, если будет нужно, сам приедет, а я вроде как на островитян обиделся и общаться с ними не собираюсь. Кстати, ко мне из Англии прибыло несколько человек, хотели получить помощь, а мой помощник им отказал. Прямо так и сказал, что помогать им тут никто не будет. Само собой, это я отдал такой приказ, пусть теперь друг с другом разбираются. Впрочем, эти просители домой не отправились и теперь жили в Аргентине, видно не оставляли надежду со мной встретиться, ну или искали подходы к президенту, чтобы тот как-нибудь на меня повлиял. Все в курсе того, что у нас с Ортисом неплохие отношения и он мог попросить меня помочь, а самое главное, велика вероятность, что не откажу в его просьбе.

Совсем недавно у меня с ним была беседа, вкратце рассказал главе государства, кто устроил нападение, похитив при этом мою дочь и убив несколько людей. Несмотря на всё своё недовольство, Ортис англичанам ничего не сделал, как я и ожидал, но и замолвить за богатеев словечко тоже не торопился, ему не хотелось портить со мной отношения. Наоборот, иногда он даже приезжал ко мне на ужин со своей супругой, которую я тоже лечил, показывая всем, какие у нас замечательные отношения. Несколько раз он заявлял журналистам, которые часто с ним беседовали, что мы с ним добрые друзья.

Из всех своих прежних дел я занимался только переброской провизии в Ленинград, почти полностью прекратил дневные приёмы, сил на это совсем не оставалось. Как уже было сказано, зачаровывать вещи — очень долгий и трудоёмкий процесс. От постоянной переутомлённости я стал сильно раздражительным, помощники лишний раз старались ко мне не подходить. Свалил на них всю работу, кто-то занимается охраной, а кто-то инспектирует купленные предприятия, некоторые невыгодные, вот и пытались вытащит их из ямы, искали новых директоров. Почти месяц никто из моих помощников меня не трогал, только по вечерам докладывали, какую работу проделали. Поэтому когда ко мне днём в лабораторию спустился Алексей, я сильно удивился и даже не стал говорить, чтобы он проваливал и не отвлекал, наверняка что-то важное. На его лице была смесь удивления и недоверия.

— Выкладывай! — Зло сказал я. Отвлёк засранец, придётся зачаровывать заново. — Или ты просто так поглазеть пришёл?

— Константин Сергеевич, тут с Вами один господин хочет встретиться, на меня вышел, вот, — мужчина протянул мне бумагу.

— Можешь просто сказать, из-за кого ты решил меня отвлечь? — Проворчал я.

— С Вами хочет провести тайную встречу адмирал Вильгельм Франц Канарис.

— Однако, — только и смог я ответить на такое заявление.

Глава 19

Похоже, не только мне было интересно посмотреть на ещё одну историческую личность, Канарис тоже пялился на меня с нескрываемым любопытством. Впрочем, я тоже стал очень известной личностью во всех странах, так что ничего удивительного в этом нет. Много немецких офицеров видел в своей жизни. Как правило, после захвата все показывали свой гонор, особенно из СС, правда, пока их не начинали допрашивать самым жёстким способом, после чего весь гонор сразу же куда-то пропадал.

По виду этого человека никак не мог сказать, что он обременён властью — усталое лицо пожилого человека. Той снисходительности и презрения, которые я видел на лицах его соотечественников, у него не заметил, зато глаза так и светились умом. Впрочем, немцев вряд ли можно назвать идиотами, почти всю Европу умудрились захватить, это говорит о многом.

— У меня есть союзники, которые будут счастливы видеть Вас у себя в гостях, — сказал я, когда пауза слишком затянулась.

— Вы про коммунистов? — Уточнил Канарис.

— Про них, — кивнул я. — Что может мне помешать передать Вас им? Уверен, всё советское командование будет счастливо, увидев такую фигуру. К тому же я ничего не обещал, Вы сами ко мне пришли.

— Всё же я надеюсь, что этого не произойдёт, — вздохнул адмирал. — Делить нам с Вами нечего.

— Нечего? — Он на самом деле смог меня удивить. — Напомню, что именно ваши подчинённые несколько раз пытались меня убить, уверен, что Вы в курсе этого.

— Больше скажу, одну из групп отправил именно я, — кивнул ничуть не смущённый Канарис. — Только обстоятельства сейчас изменились и убивать Вас я не планирую, — добавил гость после короткой паузы. — Чего не могу сказать о нашем руководстве.

— Ладно, что Вас привело в мой дом? — Спросил я.

— Мне известно, что Вы работаете на коммунистов, — начал Канарис, но я его тут же перебил.

— Я работаю только на себя, у меня нет начальства.

— Так даже лучше, — улыбнулся адмирал и снова замолчал, видно подбирая слова. — Я люблю свою страну и хочу, чтобы она процветала.

— Даже не сомневаюсь в этом. Мне известно, как вы всех грабите по всему миру, — хмыкнул я. — Впрочем, грабить слабые народы, в этом же нет ничего зазорного? Тем более мы для вас вообще не люди, а так, иногда полезный скот.

— Все в этом мире кого-то грабят, — сказал адмирал. — Но позвольте мне продолжить. Гитлер ведёт Германию к поражению, говорю это откровенно. Мне не хотелось бы, чтобы моя страна оказалась в таком же положении, что и после Великой войны. Сейчас на фронтах гибнет цвет нашей нации, что в будущем скажется на её процветании.

— Зачем Вы мне об этом говорите? — Удивился я. — Буду с Вами откровенен, мне абсолютно наплевать на Германию и на то, будет она процветать или загнётся в нищете. Жалости к вашему народу совсем нет, а после того, что мне довелось увидеть, как ведут себя ваши