позволил себе небольшую колкость фээсбэшник, – мы обсуждаем уже состоявшийся факт. Стрельцова куда-то уехала на своем автомобиле с неустановленным лицом, а нашедшие их оперативники наткнулись на ожесточенное сопротивление и понесли потери. При всем уважении, это не выглядит «своими делами», а попахивает похищением.

– Я сказал это к тому, что если бы ФСБ не отреагировало столь чрезмерно для рядовой ситуации, то могло и не быть этих потерь! – Сверкнул глазами национальный лидер, и Добронравов запоздало прикусил язык. – Вы могли не устраивать целую осаду отеля, а попытаться мягко установить причины ее исчезновения. Тогда, возможно, вы никого бы не спровоцировали!

Директор ведомства был не согласен с этими выводами, но спорить снова не стал. Он и так сейчас ходит по лезвию, не хватало ему для полного счастья окончательно вывести из себя президента…

– Сколько было задействовано служащих Управления Специальных операций? – В лоб спросил глава государства.

– Пятнадцать человек.

– А сколько пострадали?

– Восемь…

– Половина… черт, и кто мог в одиночку покалечить столько оперативников ФСБ?!

– Мы пока не знаем. – Повинился Добронравов. – Согласно показаниям бойцов, такой скоростной и прицельной стрельбы им еще не доводилось видеть нигде и никогда. Это какая-то специальная школа, возможно, персонально разработанная, потому что даже в мировой практике иностранных спецслужб не удалось найти ничего похожего.

Президент сцепил пальцы в замок и задумчиво закинул руки за затылок.

– А какова вероятность, что этим неизвестным и был Секирин?

– Невысока. Оперативниками он описывается как высокий и болезненно худощавый мужчина в преклонных годах. По их словам он был лет на двадцать старше Секирина. К тому же, у нас нет никаких сведений о том, что объект обладает столь выдающимися стрелковыми навыками на фантастическом уровне. Без всякого преувеличения. Секирин гениальный рукопашник, возможно даже лучший, которого я видел, но продемонстрированные способности в огневом бою лежат далеко за пределами его возможностей. А кроме этого, ни один из бойцов не был обращен в Нелюдь. Всех участников операции тщательно проверили, особенно раненных, и они определенно все живы.

– Ох, – тяжко выдохнул глава государства, – ну дай бог, чтобы Аид не выплыл где-нибудь в ближнем зарубежье с новой армией мертвецов. Что же, а теперь давайте обсудим ваши перспективы нахождения на посту главы федеральной службы безопасности…

Глава 8

До ближайшего убежища бывшей Десятки, куда я изначально и наметился, мы пробирались почти три часа по зловонным канализациям и коллекторам, лишь изредка выбираясь на поверхность. Весь путь Виктория дисциплинированно молчала и строго исполняла все мои указания, отчего я даже загордился ее выдержкой.

Когда мы, наконец, добрались до глухой железной двери с толстенными приваренными петлями, на которых висел крупный навесной коробчатый замок, я забрал у Вики инструмент, экспроприированный у бедолаги-водителя. Взяв один из саморезов и отвертку, я принялся с силой вкручивать его прямо в замочную скважину, пока снаружи не осталась лишь полсантиметра резьбы и шляпка. С подозрением отведя руку в сторону, я подхватил молоток с гвоздодером. Я ожидал, что суставы прострелит болью, но мой дар хорошо поработал. Он окончательно залечил мои повреждения, не оставив от них даже воспоминаний.

Подцепив раздвоенным клином ввинченный саморез, я потянул его вниз, используя навершие инструмента как рычаг. Личина замка с некоторым сопротивлением, но все же вылезла из корпуса, обеспечив мне беспрепятственный доступ к запорной планке. Теперь ее можно было просто отодвинуть отверткой или худым, как у меня, пальцем.

Я уже перестал удивляться тому, сколько всяких специфических знаний осело в моей голове после управления ордой покойников. Я просто принимал их как данное, как собственный опыт. Я точно понимал, что в своей жизни никогда не получал таких навыков, но разве это проблема? Ведь главное, чтобы они и дальше были мне полезны, а остальное, по большому счету, не так уж и важно.

Войдя внутрь и убедившись, что здесь безопасно, я впустил Вику и запер за ней дверь, повесив на приваренные скобы толстый восьмигранный лом. Наше нынешнее прибежище оказалось совсем неказистым – полутемный закуток без окон, но зато с электрической лампочкой под потолком. Из мебели здесь был только старый продавленный диван, да стеллаж с непонятными ящиками. Тут, насколько я помнил, должно оставаться спрятанным немного оружия, но я, если честно, не был уверен, что тут хоть что-то осталось после того как я отправил свой легион окружать Москву. Но проверить все же стоило, по крайней мере, наличка вполне могла здесь оставаться, потому что денежные активы преступной организации я расходовал исключительно на покупку вооружения…

– Вика, можешь выдохнуть, мы оторвались. Здесь мы будем в безопасности.

После этих слов из девушки будто на самом деле вышел воздух. Она опустила плечи и «поплыла» эмоционально, и только сейчас я осознал, насколько тяжело ей дался этот побег. Ну конечно, идиот! Это ведь ты безжалостный некромант, побывавший в личном чистилище и выбравшийся оттуда. Это ты восставший из мертвых покойник, пролежавший в могиле полтора года и ставший после этого эмоциональным инвалидом. Для тебя уже и стрельба не в новинку, и кровь что водица. Для тебя это было чем-то на подобии спуска с крутой горки на велосипеде – рискованно, но не более, а вот для Вики…

Она перенесла это все на одних только морально-волевых. Да и я еще обращался с ней, как с солдатом новобранцем, кидая лишь отрывистые команды, вместо того чтобы объяснить хотя бы элементарные вещи и ключевые моменты! Совершенно очевидно, что у нее теперь будет адреналиновый и эмоциональный отходняк, и моя задача максимально сгладить его последствия, раз мне не хватило мозгов их купировать в самом начале…

Подойдя к девушке, я нежно приобнял ее за плечи и повел к дивану. Она пошла за мной как сомнамбула, почти не сопротивляясь. Я усадил ее на скрипнувшие под нашим совместным весом пружины, а она будто бы и не заметила, что мы поменяли положение. Девушка перевела на меня взгляд остекленевших глаз, и, ей богу, не знай я какой глаз у Вики настоящий, то и не смог бы даже отличить его от протеза.

– Сережа, – тихо проговорила она надтреснутым голосом, – какого хрена это все было?

– Не знаю, Вик. – Моя ладонь успокаивающе легла ей на плечо. – Могу только предполагать, что за тобой наблюдали, ожидая, когда я появлюсь рядом. И, похоже, дождались.

– Кто наблюдал? – Стрельцова,