— Не особенно. Видно, думают, что мы испугаемся и сами отступим. Грабят попутные сёла, хвастаются, что скоро дойдут до Кракова.

Мстислав усмехнулся. За годы службы под началом Виктора он хорошо изучил психологию западных рыцарей. Гордыня была их главной слабостью.

— А что с главными силами?

— Пока собираются. Император должен подойти к Регенсбургу только к Пасхе. Французы задерживаются. Венгры торгуются с папскими легатами.

— Значит, этот Генрих решил прославиться, опередив всех остальных?

— Похоже на то, господин воевода.

Мстислав подошёл к окну башни, откуда открывался вид на западные подступы к крепости. В ясном весеннем воздухе были видны дальние холмы, за которыми лежали земли империи. Где-то там, в двух-трёх переходах, двигалась первая волна крестоносцев.

— Сколько у нас сил? — спросил воевода у своих помощников.

— В самом Бастионе — полторы тысячи, — ответил боярин Ратибор. — В ближайших крепостях — ещё тысячи две. Можем собрать до пяти тысяч за сутки.

— А у противника?

— Три тысячи конных рыцарей, тысяча сержантов, полтысячи арбалетчиков. Хорошо вооружены, но… слишком самоуверенны.

Мстислав кивнул. Соотношение сил было почти равным, но у него было преимущество местности, подготовленных позиций и лучшего знания противника.

— Пошлите гонцов к князю, — приказал он. — Пусть знает: началось. А мы тем временем покажем этим псам-рыцарям, что такое русская оборона.

Маркграф Генрих Мейсенский был человеком лет сорока, с седеющей бородой и шрамом через всё лицо — памятником о войнах в Святой земле. За двадцать лет походов он привык к лёгким победам над язычниками и еретиками. Этот поход тоже казался ему простой прогулкой.

— Эдмунд, — обратился он к своему оруженосцу, молодому английскому рыцарю, — что говорят лазутчики о русских силах?

— Маркграф, они заперлись в своих крепостях и сидят тихо. Видимо, боятся выйти в открытое поле.

Генрих презрительно усмехнулся:

— Варвары есть варвары. Умеют только прятаться за стенами да колдовство наводить. Но против настоящих рыцарей их магия не поможет.

Армия крестоносцев двигалась по дороге широкой колонной. Впереди ехали тяжеловооружённые рыцари в сверкающих доспехах, за ними — легковооружённые сержанты, сзади тянулся обоз. Знамёна с крестами развевались на ветру, а рыцари пели псалмы и военные песни.

— Господин маркграф, — подъехал к Генриху один из младших командиров, — впереди показалась первая русская крепость. Что прикажете?

— Берём сходу! — решительно ответил маркграф. — Покажем этим схизматикам силу истинной веры!

Но первая крепость оказалась не такой лёгкой добычей, как ожидалось. Это был небольшой острожек на холме, окружённый частоколом и рвом. Казалось бы, ничего особенного. Но когда рыцари попытались штурмовать его с ходу, их встретил град стрел и болтов.

— Откуда столько лучников? — удивился Эдмунд, укрываясь за щитом.

— Должно быть, собрали со всей округи, — ответил Генрих, но в его голосе уже слышались сомнения.

Штурм продолжался три часа и закончился ничем. Потеряв полсотни человек, крестоносцы отступили. Маленький острожек по-прежнему держался.

— Обойдём, — решил маркграф. — Не стоит тратить время на каждую крысиную нору.

Но следующая крепость оказалась ещё более стойкой. А за ней — третья, четвёртая… Казалось, вся земля ощетинилась укреплениями. Каждый холм, каждая переправа, каждый перекрёсток были защищены.

— Что это такое? — раздражённо спрашивал Генрих у своих командиров. — Где они взяли столько крепостей?

— Говорят, их князь-чародей поднимает их из земли, — неуверенно ответил один из рыцарей. — Магией какой-то…

— Чушь! — отрезал маркграф. — Никакая магия не может… — Он осёкся, глядя на очередную крепость, появившуюся на пути.

Эта крепость была больше предыдущих. Высокие каменные стены, мощные башни, глубокий ров. И главное — она явно была построена недавно, камни ещё не успели потемнеть от времени.

— Как они так быстро строят? — пробормотал Эдмунд.

— Неважно как, — твёрдо сказал Генрих. — Важно то, что любые стены можно взять. Готовь штурм!

Но штурм этой крепости обернулся катастрофой. Едва крестоносцы приблизились к стенам, как на них обрушился шквал стрел. Русские лучники стреляли с какой-то невероятной скоростью и точностью. А когда рыцари попытались приставить лестницы, сверху полились котлы с кипящей смолой.

— Отступаем! — закричал Генрих, видя, как его люди падают один за другим.

К вечеру он подсчитал потери. Триста человек убитыми и ранеными — и это за один неудачный штурм! А впереди ещё лежал путь к главным русским силам.

— Может быть, стоит дождаться подкреплений? — осторожно предложил Эдмунд.

— Нет! — рявкнул маркграф. — Я не вернусь к императору с пустыми руками! Завтра обойдём эту крепость и пойдём прямо к их главному гнезду!

Но на следующий день их ждал новый сюрприз. Русские не сидели пассивно в своих крепостях. Внезапно со всех сторон появились конные лучники — небольшие отряды по пятьдесят-сто человек. Они налетали на колонну крестоносцев, осыпали её стрелами и тут же исчезали.

— Как комары! — ругался Генрих. — Нападают и убегают!

— Может быть, рассеять по ним тяжёлую конницу? — предложил один из командиров.

— На что? На воздух? Они исчезают быстрее, чем мы можем развернуться!

Тактика русских была простой и эффективной. Они не принимали открытого боя, но постоянно изматывали противника мелкими стычками. К концу дня крестоносцы потеряли ещё сотню человек, а их боевой дух заметно упал.

— Господин маркграф, — подъехал к Генриху гонец, — разведка доносит: впереди большая русская крепость. Западный Бастион называется.

Генрих поднял голову. Наконец-то! Главная цель была близко.

— Далеко?

— Один переход, господин маркграф. Но… — гонец замялся.

— Что ещё?

— Крепость очень большая. И войска там много. Тысячи две, не меньше.

Маркграф задумался. У него оставалось не больше двух тысяч боеспособных воинов. Штурмовать хорошо защищённую крепость такими силами было рискованно.

— А нет ли обходных путей?

— Есть, господин маркграф. Но они контролируются малыми крепостями. А те тоже неслабо держатся.

Генрих понял: он попал в ловушку. Русские создали систему взаимно поддерживающих укреплений. Нельзя было обойти главную крепость, не взяв мелкие. Но на взятие мелких уходили силы, необходимые для штурма главной.

— Что будем делать? — спросил Эдмунд.

Маркграф долго смотрел на дорогу, ведущую к Западному Бастиону. В глубине души он уже понимал: поход провалился. Но признать это означало потерять лицо перед всей крестоносной армией.

— Идём вперёд, — решил он. — Попробуем взять эту крепость. Если получится — путь к их столице открыт. Если нет…