- Опускай!

Хотя… не хотелось, чтобы он опустил её на пол.

Один из дракончиков оттолкнулся с края зеркала, облетел комнату и снова уселся рядом со вторым. Тот покосился на него, но летать явно не собирался. Кети машинально отметила, что Малыш чуть светлей Рольфова Ависа. Теперь она сможет отличать их.

После её команды Рольф сделал по-своему: он осторожно, чтобы не задеть её ногами мебели, тесно расставленной кругом, повернулся и опустил её на другую «постель». Видимо, сам он спал именно здесь. Если гадать по таким же странно праздничным, но потрёпанным вещам, которые валялись на этой «кровати», сооружённой из стульев. Уже приглядываясь к вещам внимательней, Кети начала узнавать их. Но додумать не успела, вспомнив, что Рольф вот-вот уйдёт. Взглянула на стену с наглухо зашторенным окном и подняла брови. Потом взглянула на мужчину и хмыкнула.

- В чём это ты? – Вопрос был законный: если джинсы она узнала, то вместо джинсовой рубахи на нём была какая-то лёгкая короткая куртка. Ну и – привычно босой.

- Сара предложила. В ней, в этой штуке, теплей.

- Где мы и кто эта Сара? – требовательно спросила она.

- Помнишь, где заснула? – присел рядом Рольф. Она сердито отодвинулась подальше. – Это предводитель здешних нищих привёл нас сюда. Мы в портовом бистро. У его хозяйки проблемы. Она очень красива (Кети насупилась), но года два назад она заболела. Я не знаю, как называется эта болезнь. С нею жить можно. Но неприятно. Сара страдает от подкожных клещей. Их не видно, но кожа на лице деформируется и становится очень неприятного вида. По некоторым причинам Сара не может избавиться от них с помощью лекарств, а операции не хочет. Я посмотрел – это можно вылечить.

- То есть плата за приют, как она выражается, – лечение? – с заметным облегчением уточнила Кети. И снова сердито подумала: «Тогда зачем она назвала тебя красавчиком? Нет, ты, конечно, ничего…» Тут она запуталась в мыслях и соображениях и покраснела.

- Да, это и есть плата, - подтвердил Рольф, который, наверное, не видел её смущения. – Я договорился: на время лечения мы поживём здесь – нас бесплатно кормят. К сожалению, жилых комнат здесь нет – нам отдали старую комнатку для выступавших здесь раньше артистов.

- Ага, - сказала Кети, новыми глазами оглядывая гримёрку. Теперь всё стало ясно. – А почему сейчас артисты у неё не выступают?

- Сара говорит – тяжёлые времена, - пожал плечами Рольф. – Бистро и баров в портовых районах сейчас очень много. Я не совсем понял, в чём дело, но платить артистам она не может. Ну, что? Посидишь – подождёшь меня? От неё я сразу приду и принесу что-нибудь поесть. Кухня только начала свою работу. – Уже от двери он оглянулся. – Чуть не забыл. Выйдешь – справа от двери туалет для сотрудников, там можно умыться.

- Спасибо, - пробормотала Кети.

Она выждала, пока он уйдёт, сопровождаемый кошачьими дракончиками, и сразу помчалась в указанное место. В публичных местах, подобных этому, она не бывала и страшно стеснялась. Поэтому обрадовалась, когда в коридоре никого не встретила, хоть до туалета всего несколько шагов.

Вернулась уже взбодрённая. С порога осмотрела место своего и Рольфа обитания на несколько дней вперёд и поняла, что такой бедлам – это интересно, конечно, но жить в нём она точно не сможет. И занялась делом, надеясь, что время до завтрака в уборке пройдёт быстрей. Мысленно засучив рукава, она сначала прибрала свою «постель», более аккуратно уложив блескучие наряды и ухмыльнувшись облезлым меховым опушкам на рукавах некоторых, затем повернулась к «постели» Рольфа.

Разворошив его подстилку, Кети чихнула от поднятой пыли и снова огляделась. Комнатка очень маленькая и узкая. Вдоль одной стены – те самые столы с зеркалами на них. Вдоль противоположной – стулья. Девушка прошлась от порога до конца комнатки. Десять крупных шагов. У последнего в ряду стола – куча хлама. Кети присела перед смятым барахлом. Наверное, ночью, когда Рольф принёс её сюда (она снова покраснела), времени было слишком мало, и для постелей набросали то, что лежало сверху. Надо бы посмотреть что-нибудь более подходящее для комфортного сна. Вот, например, здесь, кажется, пайеток, которые слегка колются, поменьше. Кети решительно потащила из кучи толстый и мягкий рукав чего-то – и замерла. Странный звук изнутри кучи был настолько внезапен, что ладони вспотели.

Затем до Кети дошло, что именно она слышит, и девушка торопливо раскидала барахло. На свет появился корпус старой гитары. Кети вытянула инструмент и осторожно положила поверх тряпья. Любовно провела рукой по грифу. Шестиструнная. Одной струны нет. Остальное, кажется, в порядке.

Она встала с гитарой в руках, неудержимо улыбаясь. Посмотрела на разбросанные повсюду вещи и ногой запинала их в ту же кучу.

Её «постельный» стол был слишком высок. Зато переложенная «постель» Рольфа – в самый раз. Кети уселась на край и, закинув ногу на ногу, уложила гитару на колени. Подкрутила колки, прослушала. Затем ещё и ещё, добиваясь нужного звучания. Гитара не очень старая – колки не проворачивались назад и не заставляли инструмент гнусавить. Пять струн – неплохо! Может, это тоже знак, как говорит Рольф? Знак, что всё будет здорово!.. Последнюю гитару она оставила у Горана – это он подарил ей. Но эта, пусть и без привычных мрачно-готских узоров– она лучше!

Перебором попробовала любимые три аккорда. Струны не тугие, мозолей на кончиках пальцев, наверное, не будет. Как сказала бы мама – инструмент разработанный.

Для начала девушка решила спеть под гитару последнюю «рыдательную» песенку, сочинённую перед тем, как попасть в передрягу. Но сегодня, несмотря на голод, несмотря на неустойчивое положение, петь о грустном не хотелось. Она ещё раз перебрала струны, настраиваясь на что-то более радостное.

- Осень – листья под ногами. Осень – ветром с облаками. Осень – это ты со мною рядом. Осень – ничего уже не надо. – Доиграв куплет, Кети увидела картинку перед глазами: Рольф и она бредут по улице – под руку. Усмехнулась: припев легко складывался – почти самостоятельно: – В лужах-зеркалах мы покачнёмся и друг дружке разом улыбнёмся. Под осенним солнцем будем греться, и вслед листьям будет рваться сердце.

«Гитара – прелесть!» - довольно усмехнулась Кети. И, закончив аккорд, подняла голову. Она так увлеклась