— О, да вы ещё и образованы, — притворно удивился я. — Читали «Дона Кихота»?

— Было дело. Понравилось. Только жалко его, бедолагу, было. Понапрасну ведь напрягался человек. А мог бы всё иметь.

— Ну, это вы уже от себя добавили.

— Я к тому, что вы, ваше благородие, человек небедный. Что вам жадничать-то? Заплатите, и будет вам счастье. А главное — спокойствие. Не каждый бастион взять можно.

— Турки тоже так думали.

— Что, простите?

Кажется, моё замечание поставило собеседника в тупик.

— Про Измаил слышали? Неприступной крепостью считался. А ведь пал.

Мужик усмехнулся.

— Ваше благородие, нет бесчестия в том, чтобы признать очевидное и принять неизбежное. Ну, что вы, право слово, сделаете? Будете бодаться с его превосходительством?

Ого! Так мы уже даже не таимся, выходит. Впрочем, чему удивляться? Железная дорога — главное, от чего можно получить доход на Фронтире. Она даже важнее смарагда. Конечно, Назимов хочет к этой сиське присосаться. А ещё откровенность его посланника говорит о том, что мне выбор предлагается небольшой: либо согласиться платить, либо умереть здесь и сейчас, унеся с собой в могилу наш разговор. И мой собеседник явно рассчитывал, что я это пойму.

— Ну, что скажете, господин Львов? — осведомился он. — Время позднее, а я обещал жене, что вернусь до рассвета. Передать его превосходительству, что вы образумились? Я бы на вашем месте так и сделал. Вам это только на пользу пойдёт, вы уж поверьте на слово. Как человек разумный…

— Любезность за любезность, — перебил я. Болтовня начала меня утомлять. Я хоть товарищ и терпеливый, но всему есть пределы. И мне пора домой. Ночь выдалась прохладной, так что время терять ни к чему. Тем более, я всё равно не передумаю. — Даю вам шанс убраться. Тем более, вас жена ждёт. Есть, что терять, выходит.

— Не можем мы, ваше благородие, — в тоне собеседника появилась жёсткость. — Сами понимаете: деньги-то взяты.

— Позвольте спросить: сколько высокоуровневых Исчадий вы убили?

— О, я понимаю, к чему вы клоните. Завалили пару чудищ и думаете, что круче всех. Вот только недооценивать противника — большая ошибка. Меня господин Назимов посылает только в качестве последнего шанса. А это кое-что значит.

Теперь в тоне моего визави слышался металл. Он был уверен в своём превосходстве. Неудивительно, ведь перед ним всего лишь юнец, возомнивший, будто способен одолеть дракона. Наверное, он даже мне сочувствовал. По-своему. Потому и пытался убедить согласиться на требования Назимова. Увы, уже было ясно, что сам он не в состоянии осознать, что это я даю ему последний шанс.

— Нападайте, господин, не удосужившийся представиться, — сухо сказал я. — Делайте свою работу.

— Как угодно, — обронил мужик, пожав плечами. — Бог свидетель, я пытался спасти вам жизнь. Моя совесть чиста.

— Здорово, что у вас с ней такое взаимопонимание.

На это отвечать собеседник не стал. Вместо этого поднял руку над головой, словно приветствуя, и пространство вокруг нас залил белый слепящий свет!

Амулет!

Никаких теней, ни клочка тьмы. Наёмник подготовился.

В ту же секунду сопровождавшие его боевики вскинули автоматы и открыли огонь.

Я едва успел нырнуть за броневик — а то изрешетили бы пулями.

— Не хочу вас убивать, господин Львов! — крикнул одарённый. — Покоритесь, не будьте дураком, ещё и мёртвым!

Раздались выстрелы. Надеюсь, это мой снайпер.

А затем вокруг машины вспыхнул огонь. Значит, мой главный противник — пирокинетик. Сильная магия, разрушительная. Тот, кто ни разу не бывал в пожаре, этого не поймёт, но пламя — мощнейшее оружие! Оно вселяет ужас.

Не в меня, конечно.

Я активировал кольцо Всепоглощающей Тьмы, и свет мгновенно исчез. Теперь я был в своей стихии!

Взвились над землёй напитанные рунами тени.

Противника я не видел, но отлично представлял, где он находится. Туда и направил свою атаку.

— Зря стараетесь, господин Львов! — весело воскликнул одарённый. — К этому вашему ходу мы тоже были готовы!

И в ту же секунду белый свет снова затопил пространство!

А вот это плохо!

Насколько мне известно, артефактов хватает на один заряд в несколько минут. Значит, не только у мужика в шляпе и плаще есть амулет, сводящий мой Дар на нет.

— Сдавайтесь! — крикнул адепт огня. — Нет позора в том, чтобы признать поражение, когда победить невозможно!

Я заполз под броневик, чтобы спастись от ревущего пламени, явно усиленного амулетами. Но даже здесь ощущалась высокая температура.

Так, ладно. У меня ещё есть, что показать.

Выхватив из кармана колоду, я выщелкнул нужную карту и приложил её к автомобилю.

Тот немедленно начал трансформироваться и уже через десять секунд превратился в доспехи, которые наделись на меня, словно экзоскелет.

— Да не поможет это вам! — проговорил одарённый.

Мы стояли напротив друг друга. Оба боевика были мертвы: снайпер из моей дружины сработал чётко.

— Хватит! — явно теряя терпение, гаркнул наёмник. — У тебя нет шансов! Что ты за упёртый идиот⁈

— О, так уважения больше нет? — усмехнулся я.

И активировал висевший на шее амулет.

Любой, кто имеет дело с картами, скажет, что всегда нужно иметь козырь в рукаве. Если, конечно, ты планируешь выиграть. А на войне, как известно, все средства хороши.

Волны подавления потекли от меня во все стороны. И против них и огонь, и свет были бессильны. Апатия, отчаяние, страх, полная утрата веры в победу. Моего противника накрыло первым. Я надеялся, что и его союзники почувствуют то же самое.

Одарённый попятился. Огонь спал, так что от него осталось лишь шипящее в обугленной траве невысокое пламя.

Я прыгнул вперёд и врезал одарённому железным кулаком по роже.

Его Фантом поймал удар и поглотил кинетическую энергию. Но чародей сделал ещё два шага назад. Он утратил способность объективно оценивать противника, ибо его сознание затапливала неконтролируемая паника.

— Сука! — выдохнул он.

А затем развернулся и кинулся бежать.

Я бросился за ним. Если это лучший человек губернатора, нужно продемонстрировать превосходство. Чтобы у его превосходительства напрочь отбило охоту до меня докапываться. Не мой это стиль — устраивать показательные казни — но в данном случае речь шла о моей безопасности. А значит, не время для щепетильности.

Чародей зачем-то бежал к машине. Похоже, он напрочь утратил способность соображать и хотел только одного — поскорее убраться отсюда.

Когда до тачки оставалось метров десять, свет