Дитрих засмеялся:

— Один против двухсот? Ты храбр, но глуп!

— Посмотрим.

Виктор поднял руку, и над полем битвы появились огненные стрелы — десятки, сотни искрящихся молний. Они зависли в воздухе, наведенные на рыцарский строй.

— Последний раз предлагаю: уходите с миром.

В рядах крестоносцев началось смятение. Кони шарахались, почуяв магию. Некоторые рыцари пытались развернуться.

Но комтур оказался упрямцем:

— Никогда! Магия — дело дьявольское! Во имя Христа, в атаку!

Он пустил коня в галоп, размахивая мечом. За ним, преодолевая страх, ринулись остальные.

Виктор опустил руку. Огненные стрелы обрушились на рыцарей, как небесная гроза. Доспехи плавились, кони падали, люди кричали от боли и ужаса. За несколько мгновений от грозного рыцарского клина остались лишь дымящиеся груды металла.

Эстонские старейшины, наблюдавшие за битвой с соседнего холма, упали ниц. Теперь они не сомневались: перед ними действительно посланник богов.

Весь поход занял два месяца. Когда Виктор вернулся в Смоленск, за его спиной оставались десятки городов и поселков, где развевались русские знамена. От Днепра до Балтийского моря простиралась теперь единая держава.

— Ну что, доволен? — спросила Агафья, встречая мужа у ворот терема.

Виктор обнял ее, глядя на закатное небо над Смоленском.

— Доволен. Но это только начало. Теперь нужно сделать так, чтобы новые земли стали частью Руси не только на карте, но и в сердцах людей.

А в прибалтийских городах русские наместники уже вершили суд, купцы налаживали торговлю, а в церквях и капищах молились о здравии нового государя. Империя Виктора Крида крепла с каждым днем, простираясь от древних русских земель до северных морей.

* * *

Рига встретила гонца дождем и ветром. Молодой кнехт, промокший до нитки, соскочил с загнанного коня прямо у ворот замка магистра и, не обращая внимания на стражу, бросился к главному донжону.

— Магистр! Срочные вести!

Волькин фон Наумбург, магистр Ливонского ордена, принимал гонца в своих покоях. Это был человек лет пятидесяти, с изрытым оспой лицом и холодными серыми глазами. За тридцать лет войн в Прибалтике он научился не показывать эмоций, но сейчас его лицо потемнело.

— Повтори еще раз. Медленно.

— Комтур Дитрих фон Грюнинген мертв, господин магистр. Весь его отряд уничтожен. Двести рыцарей и сержантов — все до единого.

— Кем?

— Русским князем. Тем самым, что орду под Галичем сжег. Он… он магией пользовался, господин магистр. Огнем с неба.

Магистр медленно встал и подошел к окну. Внизу, во дворе замка, тренировались молодые рыцари. Их мечи звенели под дождем, а белые плащи с черными крестами развевались на ветру.

— Сколько у него войска?

— Сам видел тысячи три. Но говорят, может собрать и больше. И еще… господин магистр, эсты к нему присоединились. И литовцы. Все наши данники переметнулись.

Волькин кивнул. Он ожидал этого с тех пор, как до Риги дошли первые слухи о русском походе на север. Орден контролировал эстонские и латышские земли уже сорок лет, но контроль этот держался исключительно на страхе. Стоило появиться более сильному защитнику — и местное население, конечно, переметнулось.

— Передай братьям: сегодня вечером в капелле собор. Всем комтурам, всем фогтам. И пошли гонцов в Любек, к гроссмейстеру. Пусть знает: началась война.

Вечером в капелле рижского замка собрались двадцать человек — вся верхушка Ливонского ордена. Суровые, закаленные в боях мужчины сидели на каменных скамьях при свете факелов. Над ними, на стене, висело огромное распятие, а по бокам — знамена с символами ордена.

Магистр встал перед алтарем:

— Братья, над нашим делом нависла смертельная опасность. Русский князь Виктор Смоленский захватил наши земли и уничтожил отряд комтура Дитриха. Он пользуется магией, а местное население переходит на его сторону.

Один из комтуров, рыжебородый Герхард фон Йорк, сжал кулаки:

— Дьявол во плоти! Надо собрать все силы и раздавить эту гадину!

— Не так просто, — возразил другой рыцарь, худощавый Конрад фон Мандерн. — У нас в Ливонии всего полторы тысячи братьев. А у него — неизвестно сколько. И магия…

— Магия — от дьявола! — воскликнул молодой комтур Оттон фон Лютенберг. — А мы служим Христу! Бог поможет правому делу!

Магистр поднял руку, призывая к тишине:

— Братья, я уже послал гонцов к гроссмейстеру. Будем надеяться, он пришлет подкрепления. А пока подумаем, что можем сделать сами.

Старший маршал ордена, седой Бурхард фон Дрейлебен, развернул на скамье карту:

— Вот наши крепости: Рига, Венден, Феллин, Дерпт, Нарва. Все они хорошо укреплены. Если будем держать оборону…

— Нет! — резко оборвал его Герхард. — Обороной войну не выиграешь! Надо наступать, пока он не закрепился!

— На что наступать? — холодно спросил Конрад. — Ты видел, что он сделал с отрядом Дитриха? Огонь с неба! Какие доспехи от этого защитят?

В капелле повисла тягостная тишина. Наконец заговорил самый молодой из присутствующих — комтур Вольфрам фон Борстель, едва достигший тридцати лет:

— А что, если попробовать договориться? Предложить ему дань, признание границ…

Его слова вызвали взрыв возмущения:

— Договариваться с дьяволом⁈

— Позор!

— Мы рыцари Христовы, а не торгаши!

Магистр снова призвал к порядку:

— Братья! Вольфрам прав в одном: нужно выиграть время. Пошлем к этому русскому посла. Не для переговоров о мире, а чтобы разведать его силы, планы, слабости.

— А кого посылать? — спросил Бурхард.

— Я поеду, — неожиданно сказал Конрад фон Мандерн. — Знаю русский язык, бывал в их землях. И… не скрою, любопытно взглянуть на этого чародея.

Через неделю небольшой отряд под знаменем парламентеров выехал из Риги. Конрад фон Мандерн ехал в сопровождении двух молодых рыцарей и дюжины сержантов. Путь лежал через земли, еще недавно подчинявшиеся ордену, а теперь перешедшие под русскую власть.

Перемены были заметны сразу. В деревнях, которые еще месяц назад пустели при виде рыцарских плащей, теперь жители выходили без страха. Дети играли у дорог, женщины стирали белье в ручьях, мужчины работали в полях. Никто не прятался, не убегал.

— Странно, — пробормотал один из молодых рыцарей, Дитмар фон Розиттен. — Словно войны и не было.

— Это и есть самое страшное, — ответил Конрад. — Местные не чувствуют себя завоеванными. Они чувствуют себя освобожденными.

В одной из деревень их остановил патруль — полдюжины русских воинов под командованием молодого боярина. Увидев орденские плащи, они приготовились к бою, но Конрад поднял белый флаг.

— Мир! Мы послы!

Боярин, к удивлению