полу. И… — Даниэль переводит взгляд на осколки разбитой вазы и удивленно уставляется на нее. — И всякие разбитые вазы…

— Не только… — Терренс замечает пару разбитых бутылок из-под какого-то алкоголя, валяющихся где-то в углу коридора. — Походу, девчонки были правы, когда сказали, что он выпивал и дома. Вон пара разбитых бутылок валяется…

— Кажется, в них был коньяк… — задумчиво предполагает Даниэль, слегка нахмурившись. — Очень хороший, кстати… Я и сам такой люблю… У меня дома есть пара таких бутылок…

— Неужели Роуз перестал бухать в клубах и начал поглощать алкоголь у себя дома?

— Черт, как бы он не стал зависимым от этого. А то я не удивлюсь, если слухи про его мать-алкоголичку были правдивы, и Питер верно идет по ее стопам и спивается.

— Надеюсь, что до этого дело не дойдет…

Терренс еще раз окидывает взглядом весь темный коридор, в котором горит очень тусклая лампочка, а затем решает снять свою кожаную куртку и повесить ее на крючок. А пока Даниэль тоже решает снять с себя куртку и оставить ее в коридоре, МакКлайф медленно проходит чуть дальше и продолжает осматриваться вокруг, заметно нервничая из-за того, что видит, и выдыхая и вздыхая немного реже из-за неприятного запаха, что стоит в квартире.

— Интересно, когда Питер в последний раз убирался здесь? — задается вопросом Терренс, немного отодвинув часть разбитой вазы, стоящей в одном из углов, и увидев там заметную паутину. — Пауки уже начали плести паутину… Не удивлюсь, если здесь и тараканы бегают.

— Бегают, — отвечает Даниэль, бросив взгляд вниз, увидев, что в нескольких метрах от него пробегает что-то маленькое светло-коричневого цвета и заметив еще одного таракана, который ползет по стене. — Вот я уже вижу одного… И еще один таракан ползает по той стене…

— Да уж… Все слишком запущено… Не думал, что депрессия способна так угнетать человека, что он даже не хочет прибраться дома и готов жить в грязи и с тараканами. — Терренс видит на полу грязные и мятые футболки, безрукавки и несколько пар джинсов и подбирает пару вещиц, которые рассматривает с неким отвращением, морщась от их неприятного запаха. — Ох, Питер хоть бы свои шмотки постирал… Воняют как смесь тухлых яиц и пота…

— Это точно… — морщится Даниэль, прикрыв нос рукой, когда он принюхивается к одной из футболок, которую подбирает после того, как случайно наступает на нее. — Он никогда не был вонючим скунсом и всегда следил за собой. Но это, пардон, ужас ! Твою мать, я сейчас точно задохнусь!

— Слушай, я пойду открою все окна… А иначе мы сбежим отсюда уже через пару минут.

И пока Терренс заходит в каждую комнату и распахивает каждое окно, которое открывается с тихим скрипом из-за того, что они все довольно старые, Даниэль медленно идет на кухню и начинает осматриваться.

— Не нравится мне все это, приятель… — задумчиво говорит Даниэль. — Вот уж не думал, что все настолько запущено.

Даниэль неуверенно приоткрывает некоторые шкафчики, в которых не находит практически никакой еды, но зато видит здесь множество крошек чего-то мучного. Кроме того, в некоторых шкафчиках можно увидеть рассыпанные банки кофе, гречки, риса, макарон и каких-то острых специй. Кое-что падает прямо на него после того, как он едва раскрывает один из них.

— На кухне тоже полный беспорядок, — добавляет Даниэль, будучи потрясенным после всего, что он видит, и стряхивая с себя все, что упало на него. — В шкафчиках все перевернуто и рассыпано…

Терренс приходит на кухню и сразу же бросает взгляд на раскрытый полупустой холодильник.

— В холодильнике практически ничего нет, — говорит Терренс, берет бутылку молока, раскрывает ее, нюхает и тут же морщится, ибо то пахнет не очень хорошо. — Фу! Молоко давно прокисло и воняет!

— Каким бы огромным ни был соблазн сожрать что-нибудь, я бы не советовал это делать, — задумчиво отвечает Даниэль, раскрыв какую-то емкость с неизвестной ему крупой и поморщившись от ее запаха. — А иначе сильное отравление всей этой тухлятиной нам точно обеспечено. Мне что не хочется валяться в больнице и блевать каждые пять минут.

— Ты прав, лучше не рисковать, если не хочешь заработать расстройство желудка… — Терренс резко убирает бутылку молока в холодильник и закрывает его. — Да и в принципе здесь нечего жрать… Правда, блондину на это наплевать…

— У меня есть чувство, что он и сам не очень-то хочет жрать всю эту вонючую и просроченную отраву. — Даниэль достает из шкафчика небольшую коробку хлопьев и обнаруживает, что они уже давно просрочены. — Может, как раз из-за этого он так сильно и похудел и превратился в палку.

— Раз у него депрессия, то это вполне возможно…

Осмотрев еще несколько шкафчиков и получше изучив все, что в них лежит, Даниэль и Терренс медленным, неуверенным шагом покидают кухню и останавливаются в коридоре, все больше приходя в ужас от того, что они видят.

— Знаешь, когда мы сюда зашли, то мне стало как-то жутко, — признается Терренс и слегка округленными глазами осматривается вокруг. — Вся эта обстановка ужасает меня.

— Абсолютно согласен, — уверенно соглашается Даниэль. — Здесь стало как-то тоскливо… Хотя когда я раньше приходил к Питу домой, здесь было намного приятно находиться. Не знаю… Может быть, это из-за того, что здесь царит полный беспорядок и ужасно грязно. Может, если мы хорошенько здесь приберемся, то нам будет гораздо лучше.

— О, тоскливо – это еще мягко сказано. Вот бывают места, где тебе становится хорошо. А есть такие, которые заставляют тебя испытывать что-то плохое и угнетают. Вот сейчас квартира Питера заставляет меня чувствовать себя еще более паршиво, чем мне было вчера, когда мы с Ракель пытались удрать от тех типов.

— Ты прав, приятель… — Даниэль крепко обнимает себя руками и растирает их, чувствуя, что ему жутко холодно. — Бр-р-р, а еще здесь очень холодно … Я уже жутко замерз и буквально не чувствую пальцев.

— Да, здесь ужасно холодно… — уверенно соглашается Терренс. — Не только из-за открытых окон… Здесь уже было холодно.

— Удивляюсь, что Роуз еще не простудился,