же примчалось начальство. Само собой, выводить портал на аэродром я не собирался, требовалась пустынная местность, на которую и начнём перебрасывать грузы. Такое место быстро нашлось.

— Почему вы не вывозите отсюда детей и других бесполезных граждан? — Полюбопытствовал я. Мне на самом деле было это интересно.

— Почему же не вывозим? — Даже удивился мужчина. — Постоянно отправляем небольшие группы, но это опасно, несколько самолётов сбили, а в них больше сорока детей в каждой было. Даже удивительно, что нас сейчас не перехватили немецкие истребители, проворонили.

— Понятно, — кивнул я.

Павел Анатольевич немного помолчал, ожидая от меня дальнейших вопросов, точнее предложений, но, так и не дождавшись, решил обратиться сам.

— Константин Сергеевич, давай в одно место съездим, — вздохнул он. — Сам всё посмотришь.

— Что посмотрю? — Полюбопытствовал я.

— Там увидишь, — буркнул Судоплатов.

Привезли меня в полуподвальное помещение, где было около сотни детей, все как один больные. Было видно, что они долгое время недоедали. По людям, которые встречались нам на пути, тоже было понятно, что положение с продовольствием тут очень скверное.

— Таких вот пунктов сбора детей очень много, — сообщил мне Судоплатов. — Эти сейчас находятся на так называемом усиленном питании.

— И зачем Вы мне их показали? — Зло спросил я. — Думаете, что я сам ничего не понимаю? Посмотри, мы тут все такие добрые, заботимся о детишках, а на меня можно только давить? Или я детей всегда за плату лечил?

Мой напор немного смутил Павла Анатольевича, потому что никаких подобных мыслей у него в голове не было, я это сразу заметил. Конечно, надавить он на меня хотел, но только ради того, чтобы не ерепенился и согласился переместить детишек в Москву, а уже там их распределят. Об этом он мне и сообщил. Успели проанализировать моё поведение, видели, что детям помогаю без привычного ворчания, вот и сыграли на этом.

— Можно было просто сказать, — все же проворчал я. — Без всяких демонстраций.

— Что ты за человек такой? — Вздохнул Павел Анатольевич. — Чуть что, сразу злиться начинаешь. Но надо не только детей переправить, ещё взрослых, ценных специалистов.

— Дайте угадаю, — усмехнулся я. — Все эти специалисты находятся во власти и их потеря станет большой утратой для страны?

— Нет, не угадал, это инженеры и прочие специалисты, ни одного человека из власти там не будет, — сообщил мне Судоплатов.

— Понятно, — кивнул я. — Давайте работать.

Была у меня мысль сначала отправиться в Аргентину и отдать приказы, чтобы быстрее решали проблему с продовольствием. Хотел отправить детей на грузовиках, но, хорошо всё обдумав, понял, что пешком через портал можно будет провести гораздо больше народу. Некоторые детишки больные, сами идти не смогут, но ничего, помогут старшие товарищи. Вот этих из подвала отправили в первую очередь, ну а дальше Павел Анатольевич развил бурную деятельность по формированию колонн. На изголодавшихся детей было страшно смотреть, да и самому кусок в горло не лез, было как-то не по себе. Одно дело, когда слышишь про голод, а совсем другое, когда сам всё видишь.

Лазутчиков в приговорённом самими немцами городе хватало, вот и наша деятельность не могла остаться незамеченной. Несколько колонн отправили в Москву без проблем. Город обстреливали, бомбили с самолётов, но это было обычным делом, всё происходило вдалеке от нас. К сожалению, вскоре навели бомбардировщики и на нас. Судоплатов, который не оставлял меня ни на минуту, снова собрал большую колонну людей. Они приготовились к рывку, на той стороне их уже ждали.

Большого подходящего помещения найти не смогли, поэтому строились на аэродроме, так было удобнее. Причём работать приходилось и днём и ночью, я едва успевал восстанавливать силы, видимо Судоплатова поторапливали. Так вот, как только люди построились, в небе появились бомбардировщики, причём они целенаправленно заходили на этот аэродром, до этого времени считающийся секретным. Конечно, можно было открыть портал и быстро загнать туда детей, мы так и хотели сделать, но не тут–то было. Жители натерпелись страха, поэтому просто начали разбегаться в разные стороны, не обращая внимания на команды.

Разумеется, заработала наша ПВО, но, к сожалению, как я уже успел заметить, толку от него было мало, разве что не давали немцам расслабляться и бомбить прицельно. Павел Анатольевич тут же схватил меня и поволок в какую-то щель в земле, куда спрыгнула вся моя охрана.

С пикирующими бомбардировщиками я был знаком, уже встречался с ними, под бомбёжку тоже попадать довелось, ощущения так себе. Я выглянул из своего укрытия и наблюдал за тем, как первый свалился на крыло и понёсся к земле.

— Спрячься! — Потребовал от меня Судоплатов.

— Не надо мне мешать! — Отмахнулся я от него.

Использовать огненный шар, который я уже применял как против самолетов, так и против танков, было глупо. Противник находится слишком далеко, мне не попасть, к тому же не слишком хотелось выдавать своё местоположение. В общем, бросил вперёд сеть, она слегка мерцала, но при свете дня её трудно заметить, да и фашистам сейчас наверняка не до этого. Магической энергии забирала много, но зато была большая, её хорошо применять против конницы.

С первой сетью меня постигла неудача, она растворилась, не долетев до цели, а вот со второй повезло, срезал ею часть крыла самолёта, отчего он закувыркался в воздухе и рухнул на землю, покинуть его никто не успел. Правда, атаку остальных пикирующих бомбардировщиков это не остановило, следующий также устремился к земле. Даже интересно, а чего это они не бомбят с высоты, неужели не могут попасть в аэродром? Я уже подумал, что они хотят разрушить строения и два замаскированных советских самолёта.

Во второй самолёт попал с первого раза, тоже срезал ему крыло, что привело к крушению. Надо отдать должное пилотам, даже после потери двух самолётов, от атаки они не отказались. Может, решили, что была неисправность или что-то другое. Вот по третьему я отработать не успел, моя доблестная охрана, решив, что как-то неправильно сидеть в укрытии, пока начальство воюет, открыла шквальный огонь по приближающемуся самолёту, к ним присоединились сотрудники НКВД.

К сожалению, положительного результата они не достигли, зато выдали наше местоположение. Самолёт сбросил бомбы и попытался выйти из пикирования, но я не позволил ему это сделать, он оказался третьим рухнувшим неудачником. На этом битва не закончилась, но теперь вместо бомбардировщиков к нашим позициям рванули