С другой — это была охренительная гонка! Ты согласен, Родион?

Я кивнул.

— Ещё какая. Мы едва не погибли.

— Интересно, что с Молчановым и его штурманом, — проговорил Пётр Лобанов, подцепляя с тарелки печенье. — Не стану врать, будто расстроюсь, если он отдал концы. Да и штурман его тоже. Действовали-то они сообща. Да и вообще, это коротышка усиленно гадил мне всё последнее время.

— Не надо быть таким мстительным, Петя, — сказала Татьяна. — А что с машиной?

— Она в порядке, — ответил я. — Механик господина Елисеева её осмотрит. — Собственно, не думаю, что она мне ещё понадобится. Я не собираюсь больше участвовать в гонках. Это был разовый опыт.

— Да, Молчанов тебя вынудил, — кивнул Лобанов. — Если захочешь продать автомобиль, я знаю, кто его купит. Обсудим как-нибудь.

— Непременно, Питер. Кстати, меня пригласили на бал. Или что-то в этом роде. В случае, если выживу.

— Кто? — спросила Татьяна, беря чашку кофе.

— Господин Елисеев.

— О! Правда? Это здорово. Мы тоже приглашены.

— Какая досада, — проговорил я.

— Почему? — удивился Лобанов.

— Я хотел просить вас, Татьяна, составить мне партию на вечер. Я ведь тут больше почти никого не знаю. И ещё меньше людей, с которыми хотел бы пойти. Но раз вы тоже идёте…

Пётр рассмеялся.

— Ерунда! Я запросто могу явиться один. Для холостяка это нормально. А вот вы уверены, что хотите себя ограничить? — он подмигнул.

— Петя, не паясничай, — краснея, проговорила Татьяна.

— Прости, дорогая. И в мыслях не было. Так что ты ответишь Родиону?

— Если вам угодно, я с радостью, — сказала девушка, глядя на меня почти с вызовом.

— Почту за честь и великое счастье. И, раз уж вы согласились, у меня к вам ещё одна просьба. Поскромнее.

— Неужели? И какая?

— Полагаю, будут танцы.

— У господина Елисеева всегда танцы.

— Так я и думал. Вернее — опасался.

Лобанова приподняла брови.

— Отчего же? Что-то я вас не понимаю.

— Не успел научиться танцевать. Теперь вот боюсь опозориться.

— Вы серьёзно?

Я развёл руками.

— К сожалению, да. Не дадите пару уроков? Обещаю быть прилежным учеником.

— Да… конечно. Надо же, кто бы мог подумать!

— Я много учился, чтобы отправиться сюда, на границу. На остальное времени не оставалось.

— Какая жалость. Разумеется, я постараюсь вас выручить, Родион. Но тогда хотя бы один танец мой, — Татьяна улыбнулась.

— Хоть все, — ответил я ей в тон.

— Ну, нет! Я не так жестока, чтобы лишить других девушек возможности с вами потанцевать. Да и это будет неприлично. Мы ведь не состоим ни в каких особых отношениях. Кроме дружеских, разумеется.

— Как скажете.

— Простите, Родион, но я верно поняла, что прежде на балах вы не бывали. Вообще.

— Увы, так получилось. Даже толком не представляю, как там всё организовано.

— О, это не так просто, как может показаться, — усмехнулся Лобанов. — Тэнни, просвети нашего друга. Ты слышал о карне, Родион?

Я отрицательно покачал головой.

— Это даже интересно, — сказала Татьяна. — Нет, правда. Образ отшельника, всего себя посвятившего работе, вам удивительно идёт. Карне, или агенд — это бальная книжечка, в которую записываются кавалеры, пригласившие даму на танец. Чтобы не было конфликтов. Разумеется, танец можно уступить, но, как правило, кавалеры держатся за свою очередь и никому не позволяют себя вытеснить. Составляются карне заранее, так что, как правило, прибывая на бал, все уже более-менее представляют, с кем будут танцевать какой танец. Разумеется, иногда остаются места в списке, хоть и считается наиболее престижно, когда их нет.

— Ясно. Так мне нужно записаться на танец с вами?

— Не беспокойтесь, у меня осталась пара мест. Отдам одно вам, если угодно.

— Угодно.

— В таком случае что предпочитаете — вальс или мазурку?

О том, что на званых вечерах аристократы соблюдают давние традиции и предпочитают танцы несовременные, я знал, так что вопросу не удивился.

— Вальс.

— Правильно. Это проще. Сделаем акцент на подготовке к нему. Но надо и другие иметь в запасе — вдруг вам захочется потанцевать с кем-то ещё.

— Я в этом совсем не уверен.

— Мне это крайне лестно, Родион, однако это хороший способ завести связи и знакомства. Да и стоять в углу, пока все танцуют, вам не к лицу. Могут пойти слухи, будто вы в меня влюблены. Или того хуже — будто с вами что-то не так.

— Понимаю. Что ж, в таком случае готов довериться вашему опыту.

В этот момент дверь приоткрылась, и в гостиную заглянула молоденькая брюнетка. Ах, да, это же дочь Елисеева. Маша, кажется.

— Прошу прощения, — краснея от смущения, пролепетала девушка. — Я услышала голоса. Не знала, что вы здесь.

И она немедленно исчезла.

Спустя минут сорок прибыл Елисеев. Когда он вошёл к нам, вид у него был озадаченный.

— Какие новости, Анатолий Павлович? — спросил я, вставая.

— Разные. В том числе, прискорбные. Господин Молчанов погиб. Его штурман тоже. Похоже, они были без Фантомов. Или истощили их. Хотя что оба сразу… Странно и глупо. Обычно экипаж так не делает. Хотя… случается всякое — мне ли не знать.

— Это точная информация, — спросил я.

— Да, абсолютно. Тела обнаружены. Остальные участники гонки не пострадали. Чего не скажешь о машинах. С вами желает поговорить девушка-репортёрша. Очень настойчивая особа. Я не смог от неё отвязаться.

— Не извольте беспокоиться, Анатолий Павлович. Я вас от неё избавлю. Благодарю за гостеприимство, но мне уже пора возвращаться к себе.

— Да-да, конечно, — кивнул Елисеев. — Ещё раз поздравляю. И пари, и гонка за вами. Удивительно.

— Нам по пути, — встал Лобанов. — Не возражаете против нашего с Тэнни общества?

— Напротив.

Распрощавшись с Елисеевым и Груздевым, который успел осмотреть машину и заверил меня, что с ней всё в порядке, мы отправились по домам.

Соню пришлось прихватить с собой, чтобы не досаждала Елисеевым. У тому же, я действительно собирался дать ей интервью. Такое, в котором информация о гонке будет освещена с нужной мне стороны. Плюс условие, которое я сразу выговорил. И чем быстрее выйдет репортаж, тем лучше, так что откладывать это дело было не с руки.

Собственно, я бы