я, как всегда, во что-то вляпался! Папа всегда… всегда хотел, чтобы я стал достойным, хотел, чтобы я вошёл в Совет после него, чтобы у меня была власть, имя, будущее! — он вскочил с кровати, но, не удержав равновесия, пошатнулся, упираясь ладонью в стену. — А я только всё портил. Всё, к чему я прикасался. Не ценил того, что отец для меня делал. А теперь — его убьют из-за меня! Из-за меня, Айлин! — вскрикнул он и обратно упал на кровать лицом в подушку, которая заглушила его крик, полный боли.

Да уж. Как тут помочь словами? Ситуация патовая.

— Ты не виноват, — я, немного поразмыслив, аккуратно коснулась его голой спины. Та была раскалённая, как пламя. Солейл вздрогнул от прикосновения. — Ты вообще не должен был быть теневиком. Если бы не ты — я уверена, тот, кто за всем этим стоит — нашёл бы другой способ шантажировать твоего отца. Другой человек, другой рычаг давления… просто так сложилось. — я понимала, что, скорее всего, всё равно не пробьюсь через его всепоглощающее чувство вины.

Потому что такие же слова мне говорили другие люди в момент моей трагедии — но я никого не желала слышать и слушать. Ладонь медленно заскользила по спине парня в успокаивающем жесте.

— Ты не понимаешь, Айлин. Если бы не я, он бы не… — он отнял лицо от подушки и лёг на бок. Я отняла руку от его спины, поставив её на кровать рядом с ним. Его голос дрогнул. Лунный свет скользнул по его коже, и мне показалось, будто даже свет обрисовал его силуэт слишком мягко, словно утешая. — Не связался бы с теневиком. Он бы не пошёл на это. Он просто хотел спасти мою прахову задницу. Лучше бы меня и правда просто убили.

— Не говори так. Он хотел спасти тебя, — произнесла я мягко. — Потому что любит. Твоя смерть не стала бы концом. Теневик нашёл бы другой способ воздействия на твоего отца и всё равно добился бы своего.

Солейл засмеялся, пьяно и больно. В этом смехе не было ни капли радости, лишь нервы и боль.

— Любовь… Что с неё толку? Она делает только хуже. — он поднял голову и посмотрел на меня. — Ты ведь тоже это знаешь. Видел я, как ты смотришь на Хаэля.

Я опешила, отодвинувшись, а Солейл продолжил, смотря в потолок.

— Как он… смотрит на тебя. И толку от вашей любви? Вам не суждено быть вместе. Никогда. — он процедил эти слова сквозь зубы. — Было бы ведь лучше, если бы этого не было? Если бы отец не любил меня, он бы спокойно пожертвовал мною и остался бы жив.

Слова Солейла заставили мои брови поползти вверх и открыть, а потом закрыть рот, как рыба. Уводить разговор в русло наших сложных взаимоотношений с Эвреном мне совсем не хотелось. Я здесь не для этого, а для того, чтобы поддержать Солейла.

И я была уверена, что никакой любовью тут не пахнет. Желанием? Возможно. Любовью?.. я пока была не готова даже думать об этом. Слишком смелое заявление. Я заглушила эти мысли очередным глотком виски — и это было лучшим решением, потому что в голове сразу стало спокойнее.

— Он ещё жив, — проигнорировав тираду о Магистре, ответила я. — Не хорони его раньше времени. Может… может он находится под влиянием теневого мага? В нетрезвом сознании? — я посмотрела на Солейла, который шмыгал раскрасневшимся носом. — Может, его оправдают…

— Слишком много «может». Всегда надо… надо готовиться к худшему. — неожиданно серьёзно заявил он.

— В этом ты прав. Но я повторю ещё раз — если не ты, то что-то другое, что важно Варасту. Представь, если бы ему угрожали жизнью, например, случайного студента? — хмыкнула я. — Если бы из-за этого пострадал невинный человек, не имеющий никакого отношения к твоему отцу? Я уверена, что ради обычного студента Вараст не пошёл бы на сотрудничество с теневиком. Но тогда этого несчастного, в которого бы подселили теневую магию — убили бы на месте. Его бы никто не стал выгораживать перед законом, как это сделал твой отец. А потом, возможно, этот самый теневик использовал бы тебя — и всё равно всё бы повторилось. Ты хотел бы такого исхода?

Солейл помолчал. Задумался. Видимо, он не мыслил в таком ключе.

— Нет, — наконец, тихо ответил он. — Нет, я бы не хотел такого.

— Не вини себя, — в очередной раз повторила я. — Ты не должен быть теневиком. Ты — жертва. Это всё подстроено кем-то, кому был нужен твой отец.

— Я не хочу, чтобы его убивали. — шмыгнул носом Солейл, посмотрев на меня красными блестящими глазами. — Я… прости, — он вытер одинокую слезу, что скатилась по щеке. — Я не должен тут расклеиваться, как девчонка.

— Послушай, — я придвинулась ближе и положила руку на его плечо. — То, что ты чувствуешь — нормально. Почему девчонкам можно плакать, а парням — нет? Повод всё-таки весомый. Ты не ноготь сломал.

— Не знаю. Всегда казалось это глупым. Почему девчонкам можно что-то чувствовать, а парням — нет? — он снова шмыгнул носом, и я улыбнулась ему, допивая последний глоток виски. Отставила пустой стакан обратно на тумбочку, запоздало поняв, что из него мой… друг? пил ранее.

— Солейл, — я погладила его по плечу. — Мы не нашли даже никаких доказательств. Вину твоего отца нужно сначала доказать, и мы это обязательно сделаем, — он протестующе взглянул на меня, хмурясь. — Да, мы это сделаем. Потому что нам нужно выйти на того, кто за всем этим стоит. — он начал что-то говорить, но я сильнее сжала его плечо. — Подожди. Со своей стороны, как незаинтересованные лица, мы с Хаэлем сделаем всё возможное для того, чтобы доказать, что твой отец находился не в себе. Помнишь, мы сегодня читали в книге, что Сфера Отклика способна прививать веру во всё, что угодно? Ему могли внушить необходимость сделать всё то, что он сделал. Единственное, что он сделал по своей воле — выкрал Сферу Отклика. А вот то, что происходило после этого — тайна, покрытая мраком, пока что даже для нас.

— Его убьют за это? — он с надеждой посмотрел на меня.

— За кражу важного артефакта? Вряд ли. Может, отстранят от должности. — я пожала плечами. — Мы сделаем всё для того, чтобы твой отец остался жив. Я лично сделаю всё, что смогу для этого. — прошептала я, гладя его по руке. Может, я сейчас вру для того, чтобы успокоить его. Но мне правда хочется сделать всё для того, чтобы не