руках, готовая вырваться наружу и превратить в пепел всё живое.

В лагере орды тем временем началась суета. Воины хватались за оружие, командиры отдавали приказы, конница готовилась к выступлению. Но было уже поздно.

— Горите! — крикнул я и выпустил накопленную силу.

Адское пламя обрушилось на конские табуны как огненный водопад. Огонь был необычным — он горел ярко-белым светом, от которого резало глаза, и жар от него чувствовался даже на расстоянии нескольких сот шагов.

Первыми загорелись сухая трава и кустарник. Потом огонь добрался до коновязей и начал пожирать всё подряд — верёвки, сёдла, упряжь. А когда пламя дошло до животных…

Крики ужаса разнеслись по всей округе. Тысячи коней, охваченные паникой от огня и запаха горелой плоти, рванулись в разные стороны. Началась такая давка, что многие животные гибли просто от того, что их затаптывали собратья.

— Святая Богородица, — прошептал Войтех, наблюдая за происходящим. — Что ты наделал?

— То, что нужно было делать, — ответил я, поддерживая заклинание. — Лишил орду её главного преимущества.

Но это было только начало. Огонь быстро распространялся, перекидываясь с табунов на ближайшие юрты. Адское пламя не знало препятствий — оно пожирало кожу, дерево, металл, всё, до чего дотрагивалось.

Орда попыталась организовать сопротивление. К месту пожара бежали тысячи воинов с вёдрами и кожаными мешками, пытаясь залить огонь водой. Но адское пламя не гасилось обычными способами — наоборот, казалось, что вода только усиливала его ярость.

— В атаку! — крикнул я, видя, что противник деморализован. — Пока они в панике!

Смоленская конница и ливонские рыцари ринулись в бой. Удар получился мощным — сотни всадников врезались в смятенные ряды кочевников, сметая всё на своём пути.

Ордынцы сражались храбро, но без обычной организованности. Огонь, гибель коней, крики раненых и запах горелого мяса — всё это сломило их знаменитую дисциплину. Многие просто бежали, не пытаясь сопротивляться.

— Не увлекаться! — кричал я своим воинам. — Нанесли удар — отступайте! Это не генеральное сражение!

Но отступать было уже трудно. Успех кружил голову, и многие воины рвались продолжать атаку. Особенно берсерки — скандинавские дикари пришли в боевое безумие и рубили всех подряд, не разбирая, свой перед ними или чужой.

— Эйнар! — крикнул я предводителю берсерков. — Уводи своих! Хватит на сегодня!

Рыжебородый великан услышал мой зов и заревел что-то на своём языке. Берсерки нехотя начали отходить, продолжая сражаться с преследующими их ордынцами.

Пожар тем временем разрастался. Адское пламя, подпитываемое моей магией, охватило уже четверть вражеского лагеря. Горели юрты, повозки, склады с продовольствием. Дым стоял такой густой, что не было видно звёзд.

— Довольно! — крикнул Конрад, подскакав ко мне на коне. — Нужно уходить, пока они не опомнились и не окружили нас!

Он был прав. Орда уже начинала приходить в себя. Командиры восстанавливали порядок, воины строились в боевые порядки. Ещё немного, и численное превосходство возьмёт своё.

— Отбой! — крикнул я и пустил в небо сигнальную молнию. — Все ко мне! Уходим!

Отступление прошло организованно. Эстонские лучники прикрывали отход, литовская пехота сдерживала попытки преследования, конница уводила раненых. За час мы отошли на безопасное расстояние и остановились для подсчёта потерь.

— Ну как? — спросил Войтех, перевязывая рану на плече. — Стоило ли оно того?

Я оглянулся на Галич. Половина ордынского лагеря ещё горела, освещая ночную степь зловещим красным светом. Тысячи коней погибли или разбежались. Десятки юрт превратились в пепел.

— Стоило, — удовлетворённо сказал я. — Теперь у них проблемы.

— Какие именно?

— Без коней орда теряет мобильность. А значит, Галич они теперь смогут взять только штурмом. А штурм укреплённого города — дело долгое и кровавое.

— А наши потери?

— Минимальные. Человек сорок убитых, в два раза больше раненых. За такой результат — просто смешная цена.

Действительно, потери были удивительно малыми. Внезапность атаки, паника в стане врага и быстрое отступление сделали своё дело. Орда потеряла больше людей от собственной давки, чем от нашего оружия.

— А что дальше? — спросил Конрад. — Повторять атаку?

— Нет, больше сюрприз не получится, — покачал я головой. — Теперь они будут готовы. Но и так хватит — главное сделано.

К утру картина стала ещё яснее. Пожар в ордынском лагере наконец удалось потушить, но ущерб был колоссальным. По оценкам разведчиков, погибло или разбежалось не меньше половины конского состава. Целые тумены остались пешими.

А главное — в лагере орды началась паника. Воины, привыкшие к лёгким победам, впервые столкнулись с серьёзным сопротивлением. Многие требовали отступления, другие обвиняли командиров в неподготовленности.

— Посмотри, — сказал мне один из разведчиков, указывая на вражеский лагерь, — они совещания какие-то проводят. Видимо, решают, что делать дальше.

И действительно, в центре лагеря собралась группа высших командиров. Даже издалека было видно, что споры идут жаркие — люди размахивали руками, кричали, иногда хватались за оружие.

— Раскол в командовании, — довольно сказал я. — Это хорошо для нас.

— А что с осадой? — спросил Войтех. — Они же всё равно могут город штурмовать.

— Могут, но не захотят, — уверенно ответил я. — Штурм без конницы для них самоубийство. Слишком большие потери будут.

И действительно, к полудню из ордынского лагеря потянулись дымки костров — не боевых, а обычных. Враг готовился к долгой стоянке, а не к штурму.

— Видимо, решили город измором брать, — заметил Конрад.

— Тогда у нас есть время помочь осаждённым, — сказал я. — Нужно связаться с Данилом Галицким, узнать обстановку в городе.

Связь установили к вечеру. Один из эстонских лучников, парень по имени Калев, вызвался пробраться в город под покровом темноты. Эстонцы были мастерами скрытного передвижения — для них проскользнуть через вражеские посты было обычным делом.

Калев вернулся ночью с обнадёживающими новостями:

— Князь Данило жив и здоров, — доложил он. — Город держится крепко. Продовольствия хватит на месяц, воды — сколько угодно. Стены целые, боевой дух хороший.

— А что говорит о вчерашней атаке?

— Очень доволен. Говорит, что вся орда как с ума сошла после пожара. Многие отряды вообще от города отошли, остались только самые упрямые.

— Отлично. А что просит?

— Продолжать беспокоить врага. Не давать им спокойно обустроиться для долгой осады.

— Это мы можем обеспечить, — пообещал я.

Следующие дни прошли в постоянных стычках. Моя армия превратилась в призрак, который появлялся то