какую-то штуку, которая вырубила нас… Щелчок такой, будто свет выключили каким-то древним механическим тумблером. Только не снаружи, а внутри. В голове.

Веск и Петр переглянулись.

– «Резонатор» – сказали они одновременно.

– Если она применила эту гранату, то совершила большую ошибку… «Резонатор» записывает все случаи своего применения, шифрует все, включая более-менее точные галактические координаты… У меня есть полномочия запросить у Эйлы Борк-Валиот ее личный «резонатор» для проверки – пояснил Веск.

– «Резонатор»? Что это такое? – вмешался Боло, уличив паузу в пояснительном рассказе синта.

Петр и Веск снова переглянулись. Петр не хотел сам ничего говорить, но доверял такие «интимные» темы особенностей экипировки командиров спец-подразделений синту. Тот так же не стал «подробничать», но кое-чем, все же, поделился:

– Это часть экипировки командира подразделения. По протоколу он отвечает за использование этой гранаты и дает отчет на каждое применение по требованию инспекции… Очевидно, что Эйла не сможет дать внятные пояснения во время проверки и, таким образом, попадет к нам через халатность и превышение служебных полномочий. Дальше допрос с нейродиактором, и тогда мы сможем привлечь ее к этому делу даже без помощи Нагиба.

Веск договорил, посмотрел своими разными глазами на всех собеседников, задержался на молодом офицере, который старательно прятал свой взгляд, и закончил мысль:

– Это в идеале, конечно… Чтобы обратиться в Сектор Ориона с обвинением высокопоставленного офицера, нужно иметь некую доказательную базу… А значит допроса Нагиба тут, все же, не избежать… К тому же сможем получить больше подробностей по делу…

Петр слушал все это с неким скрипом в сердце. По его мнению синт слишком откровенничал, но перечить или спорить он с ним не стал, потому что у Веска было куда больше полномочий сейчас, чем у него или кого-то еще из Патруля. Возможно, он, Петр, все еще был благодарен ему за оказанное доверие, за саму возможность прилететь сюда и спасти остатки экипажа КСП. Ну и, конечно, Петр был внутренне рад и даже горд собой. По сути именно он переломил ход расследования и доказал очередной раз всем и, самое главное, самому себе, что он не зря лучший «следак» в Секторе. Отвлёкшись, Петр упустил часть очередной фразы Веска, услышав лишь ее конец:

– … тогда мне все становится ясно. Она использовала время не только на кражу оборудования, но и на перехват системы управления и ИИ на всех имеющихся шаттлах… У тебя есть, что добавить, Петр?

Синт выжидающе посмотрел на напарника. Тот слегка растерялся, но взял себя в руки и решил просто согласиться кивком, чтобы не усложнять. Боло тем временем вернулся к теме гибели Кейтеля и дополнил рассказ.

«Оберон» тем временем восстанавливался, приводил себя в порядок и готовился к затяжному прыжку в систему Регула. Впереди их ждало долгое почти недельное путешествие на максимально возможной скорости с учетом всех дозарядок.

На «утро» следующего цикла Петр был на мостике первым. На большом объемном проекционном дисплее обновлялись цифры хода ремонтных работ по восстановлению поврежденных «Пастью Блупа» систем. Все шло вполне по графику. «Оберон» оперативно приготавливался к затяжному дальнему перелету. Веск, видимо, направился провести личную инспекцию крейсера, в то время как сам капитан удовлетворился лишь сухим сообщением ИИ на экране, не удосужившись ознакомиться с подробностями. У него не было причин не доверять ИИ, а потому с легким сердцем он оторвался от созерцания. Тем временем на мостик зашел Веск и поделился тем, что Нагиб с тех пор, как получил доступ к терминалу связи для контакта с родственниками, больше не появлялся ни на ужине, ни на завтраке.

– Зачем он тебе сейчас? – поинтересовался Петр.

– После вчерашнего мне показалось, что я напугал его нейродиактором. Я снова сверился с личным делом и заметил весьма слабые навыки Нагиба по инженерному делу… «Рама» на КСП оставалась три цикла не слинкованной по его вине… А это нарушение правил эксплуатации. Халатность, повлекшая ослабление безопасности вверенного объекта.

Синт умолк. Он, наверное, ожидал какой-то реакции от Петра. Тот в упор не видел ничего, что он сам бы не знал. Петр был из тех людей, кто готов был рискнуть жизнью за товарища, но и взыскать по всей строгости за халатность и разгильдяйство. Он ожидал услышать от синта фразу о возбуждении дела и против Нагиба, но тот его немало удивил:

– Я решил успокоить его, что мы не будем приобщать допущенную с «Рамой» халатность к делу, ограничившись лишь выговором… Хотя это явное служебное несоответствие, влекущее последствия для его карьеры.

– Возможно. Хотя, после завершения дела о теракте, я бы взялся и за Нагиба. Добавлю так же: его разгильдяйство и несоответствие занимаемой должности косвенно стала причиной гибели Кейтеля на «Буревестнике» – ответил Петр, напряженно посматривая на экран и не совсем понимая, почему ИИ медлит с закрытием шлюзовой дока.

– Он – наш главный свидетель по этому делу. Сейчас выгоднее и целесообразнее его успокоить, а не напугать… Не стоило, наверное, мне вчера упоминать нейродиактор – все еще причитал синт, словно испытывая некие угрызения совести, свойственные людям.

Петр молчал и слушал Веска, а сам смотрел на экран и недоумевал. Он уже готов был спросить ИИ напрямую об ангаре с космолетами и шаттлом, но хотел сначала дослушать Веска. Возникло знакомое чувство, что он снова что-то упускал с этим Нагибом. На память пришли собственные ошибочные выводы почти месячной давности насчет виновности молодого офицера. Опять в голове стеной встали вчерашние вопросы о том, как и почему Эйлу допустили на КСП без предписания. И тут до него начало доходить. Он резко обернулся к синту:

– Веск, где сейчас Нагиб!? – вырвалось у него даже наверное слишком волнительно и громко.

Синт удивлённо посмотрел на Петра и прямо по-человечески пожал плечами.

– Определенно у себя в каюте, иначе мы бы с ним пересеклись.

И тут до Петра наконец дошли слова Веска о квантовой межзвёздной связи.

– Ты дал ему доступ к терминалу «Рамы»!? – возмутился он.

Холодок прошелся по спине и шее Петра. Он тут же вызвал инженерные логи доступа через нейро-шлем и обомлел.

– Ему нужно было сообщить родственникам о спасении. Это часть правил, Петр – удивился синт столь бурной реакции.

– У него нет родственников, Веск!

– Есть. Я проверил.

Петр отложил шлем и покачал головой.

– Его биологическим родителям стоит запрет на визиты. Парень понятия не имеет, где они проживают сейчас!

Синт еще больше удивился. Он