по обезьяньи оказалось еще проще, чем передвигать ноги. Кроме того риск попасть под удар мусора заметно снижался.

Нагиб, окрыленный успехом, весьма быстро преодолел половину пути, пока не замер на месте, заметив полусферу еще одного «Сфероида». Шарообразный дрон в люльке «ожил» и провернулся навстречу ему. Теперь черное жерло излучателя смотрело прямо ему в лицо. Расстояние до дрона было совсем малым, не более 20 метров. Благодаря тому, что Нагиб, полз на четвереньках, он оказался в слепой зоне сенсора дрона, и тот подпустил его так близко.

«Сфероид» довернул свой излучатель и так же застыл в ожидании. Нагиб терялся в догадках, видит ли его дрон или нет. Рука легла на пояс с бластером. ИИ сбрасывал в мозг свои прогнозы на счет шанса сразить бронированного дрона одним удачным выстрелом в миниатюрный, утопленный в корпус сенсор. Если вмазать на полной мощности, то шанс был. Нагиб вытащил бластер и замер, прицеливаясь одной рукой. Вторая рука и ноги на магнитах плотно держали его на поверхности. Он все еще сомневался в себе, в точности выстрела, надеясь почему-то на то, что дрон не видит его, иначе наверняка уже сжег бы своим излучателем. Прям в опровержение его мыслей черное дуло «Сфероида» вспыхнуло, готовясь выстрелить. «Нагиб! Это ты его спровоцировал! Дурак!».

Яркий-оранжевый луч вонзился в весьма крупный булыжник поверх головы Нагиба. Камень раскололся от температурного расширения разогретого внутри него пара и осыпал его многочисленными обломками. Один из них весьма крупный ударил по голове. Броня на шлеме выдержала, но сам Нагиб от боли на время потерял сознание и не удержался. Левая рука оторвалась от корпуса. Серебристое тело, как некую безвольную игрушку подхватили мощные силы. Потоком обломков сбитого астероида его поглотило и швырнуло в сторону. Оба троса натянулись, как струна, но выдержали. Тело Нагиба в экзо-костюме прокрутило внутри облака пыли, как белье в стиральное машине, и выплюнуло вон.

Он пришел в себя и закричал. Однако тут его крик даже если бы вырвался из оболочки скафандра, утонул бы среди звенящей бушующей безвоздушной «пустоты» вокруг.

Нагиб паниковал. Его тело трясло то вправо то влево. Что-то сильно обдавало его, раскручивало и кидало в разные стороны. Каждый раз его одергивал тот самый спасательный трос, который дрожал от чрезмерного натяжения подобный струне. Второй такой же внезапно оказался кстати и помог ему взять ситуация под контроль и немного успокоится. Паника уступала место рассудку. Страх придал ему сил и энергии, подтолкнув активировать сокращение металло-полимерного волокна троса, чтобы подтянуть его к кораблю.

Впереди сквозь пелену пыли и камне, показался наконец силуэт «Буревестника». Блеснула вспышка излучателя, затем еще одна. «Сфероидов» было несколько и все они, находясь в магнитных люльках корабля, защищали его от опасности в лице крупных обломков и камней. Уже через несколько минут одна его рука ухватилась за что-то на поверхности шаттла и примагнитилась, затем вторая. О потере бластера Нагиб не жалел, хотя дроны никуда не делись.

Забравшись снова на поверхность он осмотрелся и сверился с планом. Ему очень повезло на этот раз. Тот самый «Сфероид» остался где-то позади, а метрах в 15 уже маячил и поблескивал пустой «колодец», не занятый дроном.

Полет в никуда

В космопорте Парпланда была глубокая ночь. Петр Удалых не спал. Он быстро собрался и вышел из своего жилого блока, как только получил разрешение к вылету. Он торопился. Время поджимало. На самом деле он понятие не имел, было ли оно у него. Впереди его ждал путь в никуда с сомнительными перспективами, основанными лишь на доверии, на словах чудаковатой особы.

Петр покинул свою каюту в Центре Патруля и быстро шел в сторону ангара с «Мотылем». На Парпланде после чрезвычайных событий был строгий контроль на прилет и отлет. Кроме ИИ на вышке дежурили люди из местных сил обороны планеты, которые строго следили за всеми прибывающими и убывающими судами и шаттлами. Никто не мог влететь или вылететь просто по своему желанию. Петр озаботился этим сразу же после визита Кристал, оставив заявку на скорейший вылет на орбиту, где его ждал крейсер «Оберон» с синтом Веском на борту.

Уже на пол пути по коридору в сторону ангара Петр получил входящий от Айры:

– Я так и знала, что ты купишься на этот бред!

Ее голос звучал холодно, как лед. Петр смолчал и сбросил ее.

– Зря торопишься. Веск не купится на твою авантюру и не ободрит полет неведомо куда, без обоснования – снова подключилась она и произнесла у него в уме все тем же холодным властным голосом. На этот раз Петр отреагировал:

– Веск все поймет. Я смогу его убедить… Пока я капитан крейсера, ему придется согласиться.

– Послушай себя со стороны… Ты с ума сошел! … Это произошло более 2-х недельных циклов тому. Если «Буревестник» даже и улетел туда, то уже давно исчез в «Пасти Блупа» … Ты там ничего не найдешь.

Однако у Петра был ответ и на этот аргумент:

– Ты не учла смещение звезд. Все это время мы сближались… Сейчас до «Пасти» не более 360 световых… Идеальное время, понимаешь!? … Через несколько циклов начнется отдаление.

Теперь Айра молчала. Ей больше было нечем крыть. Петр это знал, но не торопился, давая ей возможность реабилитироваться.

– Мы тут с конкретной миссией… Я должна буду составить рапорт о твоем самовольном решении – выдала она, как приговор.

– Делай, что хочешь – Петр снова отключился.

«Мотыль» уже через 2 часа был на борту «Оберона». Веск уже все знал. Айра предупредила его.

– Петр, вы осознаете то, что делаете? Какие будут последствия?

Тот кивнул и высказало свои аргументы:

– Поймите, Веск, если есть хотя бы один шанс, что наши люди там, в «Пасти Блупа», и что можно спасти их, я сделаю это.

Веск кивнул, чем немало удивил капитана крейсера.

– Я одобряю эту вашу мотивацию.

Петр, не скрывая некоторой радости, дополнил свою мысль:

– Это может помочь сдвинуть расследование с мертвой точки.

Веск снова кивнул, но добавил ложку дегтя:

– Хочу немного убавить ваш благородный порыв. Я на вашей стороне, но Айра вправе обвинить вас в самоуправстве и потребовать у Совета Сектора вашего отстранения от управления крейсером с понижениям в должности и звании даже в случае успеха. Вы это понимаете?

Петр вздохнул. Он это знал, но тут был совершенно бессилен. Петр сознательно пошел на риск, понимая, что