вообще палить начал? Потому что разозлился, смертельно! Мне стало обидно до изумления: как я смог так глупо нарваться? Смотри чуть повнимательней, пристальней, не включи громкую отвлекающую музыку с заранее записанной флэшки, — увидел бы его раньше!

Он тянул от дороги провод, часто поглядывая на меня и разевая рот, кричал, наверное. Человек выскочил в пустынном и всегда спокойном месте между горой Гасфортой и посёлком Гончарное. Вы могли бы в это ситуации поверить, что он устанавливает между населёнными пунктами повреждённую линию связи?

И мне не поверилось.

Здесь и тарелки-то не летают, даже чрезвычайно ослабленная система ПВО Севастополя и Балаклавы наглухо закрывает небо над большей частью полуострова. Чёрные к местам базирования флота изредка пробираются, но очень хитро и только в хорошую погоду.

Обстановка менялась стремительно.

Форточка была полностью открыта, рука с оружием вылетела наружу, от ярости удерживая пистолет на удивление ровно. Машину стабилизировало ускорение поворота, меня — та самая злость. Нет, не получится сейчас воспроизвести жаркие мысли всех этих страшных мгновений, разве что попробовать представить их: «Ты тупой! Тормозить бессмысленно, свернуть некуда, слева яма, справа пропасть, и сейчас бабахнет! Вали его тогда, забирай с собой гада!».

Расстояние быстро сокращалось, и половину магазина я высадить успел, надеясь, что цапану-таки эту сволочь. Так попал или нет?

Диверсант тоже разозлился. Повернувшись ко мне, он беззвучно заорал, быстро склонил голову и что-то там нажал. Успел! Зачем он вообще взрывать стал, неужели не видел расклады? Подождал бы себе спокойно другую жертву или меня же на обратном пути

За мгновение до бабахинга я вывалился в распахнутую дверь, и тут же с правой стороны от дороги возник мистический шар взбешённого взрывом пространства, сметающий с асфальта лёгкий «Спортейдж», словно мятую бумажку туда же, в яму. Возьми я, по совету Димки, тяжёлый рамный «Хайлюкс» с мощными внедорожными обвесами, и неизвестно, чем бы дело кончилось. вывалиться из сильно подлифтованного пикапа, который после взрыва мог запросто рухнуть прямо на горе-водителя. Получилось бы так же ловко вывалиться с другой высоты? Ведь длинный рамный пикап после взрыва вполне мог рухнуть прямо на горе-водителя.

Нет, это форменное скотство — без всяких объяснений и предварений взрывать мирно едущих по дороге людей, ничего не подозревающих и к подобным ситуациям решительно не неподготовленных. Шашкой надо разрубать за такие фокусы, накосо.

Я отчётливо почувствовал, как плод моего воображения, этот сюрреалистически огромный призрачный шар взрыва, мягко оттолкнувшись внешней оболочкой от стены ямы, пружинисто отскочил назад, подпрыгнул и вновь опустился, вибрируя и дрожа. И почти сразу же начал распадаться, обтекать по бокам. И тут земля буквально ушла из-под ног, я полетел головой вперёд. Тук в мягкое! Упав на рыхлую землю, резко вдохнул, не найдя секунд для размышлений — сверху летел поднятый взрывчаткой мелкий мусор.

Мне крепко повезло — основная часть ударной волны прошла поверху. После удара туманная пелена начала постепенно рассеиваться, и я, наконец-то, начал думать.

Да… Очнулся пьяница в канаве.

Шли опасные секунды, а контролить меня никто не торопился.

— Неужели задел его?

Кое-как повернувшись, я, отталкиваясь от земли ногами, нестерпимо медленно пополз спиной вперёд, пока таким ракообразным образом не принял устойчивое сидячее положение. Вот так-то лучше, удобней, видно больше. Только сейчас стало понятно, что яма эта не природного происхождения, не причудливый провал в земле и не фрагмент зарождающегося оврага меня приютил. Это воронка. Авиабомбы? Не знаю, не специалист по таким феноменам, мне вообще кажется, что тут работал с моря какой-то крупный корабельный калибр. И не одна здесь воронка, а две — встык. Я представил, как в орудийном погребе покрашенного шаровой краской зловещего корабля два снаряда заранее договариваются на стеллаже или карусели — кто знает, как у них там боеприпасы хранятся — немножко потроллить статистиков и составителей поговорок.

«Братишка, они считают, что артиллерийский снаряд дважды в одно и то же место не попадает, представляешь? Ну что же, не будем их разочаровывать, давай ляжем рядышком, без большого наложения пространств. Что бы красиво было».

Так они и легли, кучно, даже дружно, образовав достаточно глубокую яму-восьмёрку с пухлой талией. В одной части бедовал я, контуженный такой на всю голову, а в другой валялся несчастный «Спортейдж» с мятым в гармошку правым бортом. Морда у кроссовера не разбита, удачно корейский автомобиль упал, можно сказать. Как и я, впрочем.

Тишина вокруг.

Голова кружилась, подташнивало, сердце билось учащённо: это вот так контузия сказывается? Да что я всё о голове и правой руке переживаю, а ноги-то как, колени целы? Пощупал-потискал, вроде бы всё на месте. Только спина ещё немного побаливает, всё-таки с приличной высоты шарахнулся, хоть и на пухляк, который на моё счастье тут сам собой подстелился. Вообще-то земля в яме некрасивая, свинцовая какая-то, чернозёмом в огромной могиле и не пахло, пахло свежим и не очень дерьмом, немного гнилью и сыростью прелых листьев, которых в яме было много, ещё и они помогла уцелеть костям.

Встать-то смогу? Только пошевелил ногой, как земляные ручейки опять побежали по склону, рядом зашелестело по-другому, раздался раздражённый шип, и меня тут же пробило страшной мыслью уже не о полозах, а о реально ядовитых змеях, заставившей вскрикнуть:

— Где ты, стерва?!

Ага, можешь резко шевелиться, можешь, вон как подхватился!

Привстав от страха на четвереньки, я тревожно глядел под непострадавшие колени, стараясь оценить степень прямой или гипотетической опасности. Вроде, никто не ползает, не гремит трещоткой, не дует капюшон на непрошеного гостя.

— Ползи, ползи с миром…

Так, хватит, выпрямляемся. Только не падай больше, волчья сыть, стоять ровно! Шмякнешься в это пропитанное влагой месиво на самом дне, потом не поднять тебя без помощи и громкого чмока, а если ещё разок обо что-нибудь ударишься, то самому подняться будет не по силам.

Я понимал, что нужно торопиться, пока этот грёбаный фанатик-диверсант, надеюсь, всё же отхвативший моей пули, не очухается первым и не подползёт к краю гробовой ямы, желая меня успокоить окончательно и навсегда. Да, опасность понимал хорошо… Делал мало. Странно, но почему-то мне это дорожное приключение как таковое, без учёта последствий, было почти пофигу, аж до веселья пробирало. Подумать только, Егорка Санин удостоился высокой чести VIP-персоны, на которую только что было совершено покушение. Он стал жертвой террористического акта, ну, ёлки-палки!

Выпрямившись, я огляделся и почти сразу увидел свой верный «Глок». По-своему элегантный западный пистолет и на серый грунт лёг этак по-европейски аккуратно, если не сказать вальяжно. Впрочем, Крым очень похож на Грецию. На Корфу он