-Как по-вашему, Леша, а вот убийство- это грех? – помолчав, продолжил разговор Григошин.

-Да,

-И убивец подлежит наказанию?

-Да!

-А человек, который свою землю защищает, свой дом, семью, от поругания, смерти, и убивает посягнувшего на святыни его, он кто?

-Защитник! Он в праве своем и, никто упрекнуть его не смеет! – Торшин остановился, в упор глянул на Григошина, прибавил негромко, - мой отец на фронте воевал, я им горжусь, да и сам если надо …

-Ну, вот ты лейтенант Торшин и сделал свой выбор и взял свой крест, - тихо засмеялся Григошин, - видать по одной статье нам, на Страшном суде перед Господом, отвечать придется.

-А что это вы все про Бога вспоминаете? Нет же его,

-Вы слишком здоровы и молоды Алексей, чтобы о Нем думать, не пришло еще ваше время, обратится к нему с мольбой. – Григошин продолжил прогулку и разговор, - но придет это время, трудная и тяжела, будет ваша молитва, и велик ваш груз грехов, который вы попросите у Господа, и облегчить, и простить. …

-Знаете товарищ генерал, давайте, лучше обсудим как вашего бердянского приятеля, ввести в дом академика. А в Бога, извините, я не верю.

- Верите Леша, только не знаете пока об этом или самому себе признаться боитесь, если совесть у вас есть, значит и в вашей душе есть частица Господа. А что касается внедрения, то сделать это не трудно, будущего родственника академик обязательно на свой юбилей пригласит, натура у него широкая, а к родственникам потенциального женишка он захочет присмотреться, посмотреть так сказать, с какого вы поля ягода.

[1]Лавр Георгиевич Корнилов — русский военачальник, генерал от инфантерии. Родился 18 (30) августа 1870 года в Усть-Каменогорске. Проходил службу: военный разведчик, военный атташе путешественник-исследователь (1898–1904, 1907–1911); участник Русско-японской и Первой мировой войн; Верховный главнокомандующий русской армией (июль — август 1917 года). В годы Гражданской войны — один из главных руководителей Белого движения на Юге России, первый командующий Добровольческой армии. Погиб в бою 31 марта (13 апреля) 1918 года в Екатеринодаре. Был награждён орденами Святого Георгия 3-й и 4-й степени, а также Золотым оружием «За храбрость».

[2] Советско-польская война 1919–1921 годов — это вооружённый конфликт между Советской Россией и 2-й Польской Республикой.

[3] Польско-литовское государство, существовавшее в 1569–1795 годах.

[4]Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич (1873–1955) — российский революционер, большевик, советский партийный и государственный деятель, этнограф, публицист, доктор исторических наук.

Глава 10

Они смотрели спектакль, о любви, войне и смерти. Это была одна из лучших театральных постановок сезона. Все билеты были давно распроданы. И два места на премьеру спектакля полковнику Всеволодову пришлось выбивать с боем у своих коллег, что осуществляли идейно-оперативный контроль, за работой театральной труппы.

Режиссеру, что ставил этот спектакль и актерам, что в нем играли, было наплевать, на руководящую и направляющую роль всех партий, и бывших и существующей КПСС и всем кто придет ей на смену. Пусть на сцене, но талантом и душой своей они жили на той проклятой и великой войне, не играли, а были теми простыми людьми мужчинами и женщинами, которые в сороковые - роковые, просто без всякой выспренности, пафоса и рисовки сказали: «Нет, под такую вашу мать, нас не взять, не покоримся!» И с этой самой русской душой, той про которую мы в обыденной своей жизни стесняемся говорить, и часто при высшим подъеме которой, поминаем «русскую мать», остановили, чужую злобную ненавистную силищу, а потом с той же самой «матерью» так поперли вперед, что «сумрачный германский гений», только ахал, а потом и закричал: «Гитлер капут!»

И те, кто играл на сцене и те, кто сидел в зале, и в себе чувствовали ту непреодолимую силу, которая в роковые минуты, ведет людей на смерть, только ради того, чтобы жил их род, их страна, в которой им довелось родиться, жить, а когда судьба выкинет «решку» то и умирать. И победой, апофеозом жизни, прозвучал в конце последнего акта крик рожденного ребенка, крик новой жизни, что пришла на смену тем, кто погиб.

-Мой папа на ту войну добровольцем, прямо из института ушел, - рассказывала Торшину, Маша под впечатлением увиденного, когда они вышли из театра, - он иногда, когда выпьет про войну рассказывает, говорит что на войне душа первична, а техника вторична. Что немцы потому войну проиграли, что так и не поняли русскую душу.

-То-то без боевой техники, с одной душой, мы сначала до Москвы, а потом до Сталинграда драпали. Нет, Маша, техника, правильное планирование, боевая выучка войск, вот решающие факторы на современной войне, - не согласился с девушкой Торшин.

-У немцев все это было,техника, правильное планирование, боевая выучка войск, а победили мы, – возразила упрямая Маша, - откуда техника у нас появилась, почему солдаты насмерть стояли, почему от рядового до маршала все воевать научились? – и сама ответила, - до края дошли, до последнего предела. Вот душа то и поднялась, важнее она стала, чем страх потерять свою шкуру. А немцы вот это как раз при планировании своем то и не учли, не поняли.

-Можно подумать мы ее понимаем, эту душу свою,

-А это и есть наш самый главный военный секрет, - лукаво улыбнулась девушка, - если мы себя не понимаем, а только чувствуем, что есть у нас душа, то быть и жить России, пока это чувство будет храниться, а если душа умрет, то и государству не стоять, рассыплется оно при первом толчке.

-Тебе не врача учится, а на философа, - легко по-доброму иронизировал Торшин,

-Зря смеешься, мне мама и папа о русской душе с детства рассказывают, про предков наших и про себя, а я детей нарожаю и тоже их учить буду, Остановилась, подумала, решилась, спросила:

-А вот вы Леша хотите стать отцом моих детей?

Вот так переход, от разговоров о душе, к предложению стать мужем и отцом, а может и не переход вовсе, а только продолжение темы.

Торшин был ошарашен вопросом - предложением, так кувалдой в лоб бьют быка, перед тем как его зарезать и, раскромсать на мясо, чтоб не рыпался, не мешал забою.

С ответом замялся, красна девица, а не мужик. Но дело есть дело, никто его арканом в контрразведку не тянул, пора ему за крест браться, и лгать.

-Да! Очень хочу, -