Паника: скоро что-то будет. «Что-то страшное грядет». Из предапокалипсиса, из серии «Звоночки»… Завтра, люди, завтра… Пейте свой «мокко». Покамест.

Ничего фатального не произошло – в конце концов, птицы ушли вверх по долине Волги.

Почти одновременно с этим чудом по реке вверх пошла рыба. Демченко рассказывал, что видел подобное на Камчатке, но на несравнимо меньших реках. А Эдгар докладывал, что на побережье – постоянные шторма страшной силы, видно, как рыба уходит в спокойную Волгу, где уже поплыл вымываемый из бескрайних лесов обильными весенними ручьями «рыбий корм». Ну и хорошо! Так казалось всем.

Но следом за рыбой вверх по течению поднялись акулы. Вот этого никто не ждал!

Хорошо, что первую встретил флагман флота: большая белая так саданула буксир по борту, что Коломийцев испугался за крепления двигателя. Ну по ней из ДШК – а что толку: вон они, подружки, рядом крутятся. Уже через день в пределах невооруженного взгляда в бухте просматривалось не менее восьми больших рыбин. Естественно, все лодки вытащили на берег, а выход в реку был запрещен всем плавсредствам, включая «Дункан». А понтон не готов.

Станица Заостровская с Молдаванкой оказались заблокированы. Подобный казус не был предусмотрен – казалось, что уж по реке-то всегда сообщение будет. Авиация тоже на приколе: кто Эльзу в такое недоброе небо выпустит? Невесело стало и островитянам – пришлось им поробинзонствовать.

Тем не менее вытерпеть можно. Если ЧП нет, – а оно, по закону подлости, все же случилось: преждевременные роды в станице.

Скоростной ночной бросок «Стерегущего», под фланговым прикрытием башенного и станичного ДШК, да с оглушающей пальбой «сорокапятки», – сюжет голливудского блокбастера, заслуживающий отдельного рассказа. Теперь Олег Бочкарев – национальный герой и крестный отец.

Пробовали и с башни пострелять по хищникам – не для выбивания численности: на место убиенной тут же выходила конкурентка, – а для спорта, тренировки и, главное, от безнадежности – что еще тут можно поделать? Из ДШК постреляли, но быстро поняли: неспортивно. И патронов жалко.

Тогда всем стрелковым клубом мужики перетащили мою Реликвию на стену и давай пулять из баллисты самым разным припасом по шершавым спинам. Реально – ничего страшного, но Гольдбрейх предупредил, что это может быть лишь началом: новый год не обязан повторять «раскачной» старый.

Через несколько дней акулы ушли, скатились в море.

А я понял, как слаб человек против природы. Даже если у него есть ДШК.

– Автовоз уйдет, глупи пассажир ждать не будит! Парасписанью, савсем скоро!

Пора в путь-дорогу. Попрощался с Гоблином, пожелали друг другу удачи.

В салоне автобуса я пошел назад, решил расположиться с правой стороны. Пожал руку Фархаду Мехтиеву, сел рядом.

– Пирожок хочешь? Жена пекла. А где твой ствол?

– Да я с револьвером… Пирожок возьму, спасибо, Фархад.

Азербайджанец неодобрительно качнул головой – как так без нормального ствола по таким дорогам ездить?

Пирожок я взял из вежливости, чуть позже незаметно сунул в сумку, заодно и перекантовал ее, переложил посылки. Бероевскую наверх – там гостинцы, а вот производственную – Корнееву – вниз, тяжелая, зараза, сплошной металл. Корнеев с семьей уже переехал в Берлин, он теперь капитан «Нерпы» – служебного парохода немецкого проекта, их собирали на верфях города Киля, а у нас в России подобные собирались в городе Або, финском городе Российской империи, на заводе Крейтона. Использовали в Министерстве земледелия и государственного имущества для охраны Северо-Восточных берегов Сибири.

Стальной корпус, вертикальная паровая машина «Compaund» с холодильником.

Судоводителя, а тем более судомеханика, у немцев не оказалось: человек, способный исполнять эту обязанность, умер еще в прошлом году от воспаления легких. С Корнеевым один наш парнишка, двух в команду он набрал из немцев. Решение по «Нерпе» было принято чисто политическое – дизель на пароход не ставить, машину восстановить, запустить на угле, ремонтировать сначала в Берлине, позже своим ходом перегнать на доделку в Замок Россия. Постоянный порт приписки – Замок Берлин.

Вот и везу теперь Корнееву разные аутентичные железки, блестящие и не очень.

Народу в автобусе немного: кто до Ментовки, кто в Дровянку, четверо едут до Берлина.

– И кто тут Степанов?! – выкрикнул Алик, заглянув в салон.

– Ну я, – баском откликнулся молодой боец в камуфле.

– К пулимету давай, дарагой, занимай место, – скомандовал водила и закрыл двери.

Боец аккуратно уложил «светку», переставил большой зеленый вещмешок натовского образца, надел висевший на крючке возле поста «штатный» шлем, опустил на глаза «окуловские» очки и полез наверх, к пулеметному посту в корме салона – люк с короткой лесенкой и вращающимся сиденьем. Штатного пулеметчика в экипаже «кавзика» нет – эти обязанности исполняет кто-нибудь из списка пассажиров, по решению Алика.

Тронулись, братцы, на Берлин…

Сложная тема. Как сказал на совещании Сотников:

– Немцы – народ особый. Почувствуют давление – проиграем. Пока никаких разговоров об ассимиляции, настанет время – проведем и такое собрание. Все надо делать мягко, умно, постепенно и с искренней дружественностью. Просто помогаем. За лобовые топорные методы – ответ лично передо мной, это всех касается. Стратегическая задача, для вашего понимания: не пытаться тупо ассимилировать немцев, а раствориться взаимно. Если кто меня сейчас не понял, лучше сразу скажите.

Пока все так и получается.

Есть Вольный город Берлин в составе Анклава, есть осторожные жизненные движения. Не знаю, как и кто воспринимает этот процесс, но я уверен, что вектор правильный, сживаемся мы с немцами.

И это еще одна несгораемая сумма.

Глава 9

Демченко, командир группы сталкеров, ловец фактов, данных и душ

Никаких покачиваний крыльями.

Пологий набор, опять на бреющий – и даже хвостиком не махнула. Конус взбитого винтом воздуха пролетел по траве и затих. Улетела Эльза, остался я один.

Тоскливая зыбь на душе, досада, но и облегчение, сброс так и не взятой ноши – знаете, как оно бывает: еще не навесил на плечи, но уже давит. А мне с ней порой просто тяжело. Не склеится ничего, даже пробовать не стоит. Благова, хорошая девчонка, и это повод. Но не магнит. Нет идеи – ей ответка нужна, капитальная, да чтоб на всю жизнь, а ее не будет. Что тут поделать, аутотренингом такой проблемы не решить.

Я стою возле вещмешка на большой, вытянутой широтно поляне, возле бревенчатого здания бывшего «входного склада» сербского монокластера. Уж сколько пережил, сколько насмотрелся, настрелялся – а все равно жутковато оставаться одному. Хотя и полегче, чем в нашей левобережной тайге; если в визуальном плане, то местность здесь спокойней. В фактическом же напряжении первых часов знакомства с точкой прибытия – ничуть. Да, огромные медведи тут в редкость, пещерники не лютуют, но вот рыси размером с леопарда – в здешних смешанных лесах