в той щели, где они прятались от немцев. Небольшой конфликт возник только тогда, когда Юре приказали снять одежду.

— Мне что, голым тут ходить? — Возмутился мужчина. — Или свою отдашь?

Надо сказать, что встречали их сотрудники НКВД.

— Надо будет, голым походишь, — огрызнулся один из бойцов.

— Ну, давай, попробуй меня заставить! — Оскалился Юра. — Много таких было!

— Оставь его! — Бросил командир своему подчинённому, шагнувшему к здоровяку, который только ухмылялся, ожидая приближения. — Позже переоденется.

Отряд разделили, сотрудников НКВД повезли на одной машине, а гражданских, к коим приписали Юру — на другой. Впрочем, двух девушек и мужчину вскоре тоже разделили.

— Не переживайте! — Крикнул им на прощание охранник мага. — Господин скоро вернётся и всех нас найдёт, он всегда держит своё слово.

— Побыстрее бы, — улыбнулась Василиса. — С ним весело и людям всегда помогаем.

— Молчать! — Рявкнул один из конвоиров и пнул Юру.

Терпеть такое отношение здоровяк не стал и отвесил сотруднику такую сильную пощёчину, что тот на короткое время расстался со своим сознанием. Дальнейшего развития событий не последовало, вмешалось начальство и бойцы расселись по местам. К большому удивлению воина, его посадили за решётку, хотя никакой вины на нём не было. Принесли еду, есть которую было невозможно.

— В наших рюкзаках были припасы, можете их сюда принести? — спросил он у конвоира.

— Жри, что дают! — Был ему ответ. Пришлось поглощать непонятное варево.

Только Альхам лёг, чтобы отдохнуть, как его потревожили и заставили куда-то идти. За столом сидел один из сотрудников НКВД, указавший на стул напротив себя.

— Присаживайся, разговор у нас будет длинный, — вежливо сказал он. — Итак, как долго ты служишь Скворцову Константину Сергеевичу?

— Всю свою жизнь, — пожал плечами мужчина.

— Он когда-нибудь говорил, что хочет перейти на сторону немцев?

— А разве он перешёл на сторону немцев? — Удивился мужчина. — Такого не было.

— Ну как же, это случилось при свидетелях, он сам к ним вышел. Возможно, уже сотрудничает.

— Так там мирные жители были, которых немцы убить хотели, если бы он не вышел, — усмехнулся Юрий. — А вот Вы бы в такой ситуации вышли или нет?

— Тут вопросы я задаю, — нахмурился следователь. — Попрошу на них отвечать и не отвлекаться. Ну что, он говорил, что хочет перейти на сторону противника? Может, он был чем-то недоволен?

— Он не переходил на сторону немцев, его взяли в плен, как и сотни тысяч других ваших бойцов, — продолжал гнуть свою линию Юра. — У него даже мысли не было работать на немцев. Кто ж виноват в том, что вы не можете держать границу?

Следователь от такого заявления побагровел, но сдержался.

— А почему ты не записался на фронт добровольцем? — Спросил он. — Ты сильный мужчина, мог бы нашим солдатам помочь.

— Я воевал, — сказал Юрий. — На фронте был, а куда-то записываться не считаю нужным. Запишусь, если только господин мне прикажет.

— Ты ему так верен? — Удивился следователь. — Позволь спросить, почему?

— Потому что считаю это правильным.

— А если бы он позвал тебя с собой в плен к фашистам, пошёл бы?

— Без всяких колебаний, — ответил мужчина.

— А если бы он согласился служить фашистам, продолжил бы ему служить?

— Разумеется, — кивнул Юра, ничуть не смутившись, а следователь от такого заявления чуть не поперхнулся. — Только вряд ли он кому-то служить будет, только себе. А вы девчонок тоже в клетку посадили, так же как меня? Кстати, не могу понять, а за что меня в клетку бросили? Я же на вашей стороне воевал.

— Простая формальность, — отмахнулся следователь. — Вы были в тылу врага, следовательно, вас нужно допросить и провести проверку.

Ещё час следователь задавал вопросы, получая на них короткие ответы, причём отвечал Юра так, что можно было уже сейчас расстрелять его как изменника Родины и пособника фашистов, несмотря на то, что мужчина не являлся гражданином Советского Союза и считал, что вообще не должен воевать за коммунистов. Правда, никаких строгих мер против него применять не стали, начальство чётко дало понять, что трогать этого человека нельзя.

Звягинцеву повезло меньше, он не выполнил приказ, поэтому допрашивали его довольно жёстко. Дошло даже до рукоприкладства, но чересчур сильно не били, больше для порядка. Начальство на самом деле было очень обеспокоено тем, что кудесник попал в плен к фашистам, вот и пытались найти крайних, на роль которого капитан подходил как нельзя лучше. Впрочем, предыдущие заслуги, а они имелись, спасли от более жёстких мер. На третий день допроса в камеру Звягинцева пришёл сам Судоплатов.

— Ну что, Сергей Михайлович, готовы и дальше Родине служить? — С усмешкой спросил он.

— Так точно, — кивнул капитан.

— Повезло тебе, кудесник твой объявился. Собирайся, сейчас отправляешься за ним. Хотели другого приставить, но у тебя с ним хоть какой-то контакт налажен. Будете с ним дальше работать.

Глава 16

Майор всё же отправил меня в Москву в сопровождении целой группы бойцов. Отношение было нормальным, так что этих ребят можно было считать охраной, а не конвоем, да и привезли не в камеру, а в гостиницу. Конечно, гостиница оставляет желать лучшего, но хоть какая-то. Тут имелась приличная кровать и даже душ, о котором я уже давным-давно забыл, а сейчас вспомнил и как следует помылся. Конечно, о моём охраннике Юре, Ваське и Кате я не забыл, задавал вопросы сопровождающим людям, да вот беда, они ничего не знали, что и понятно, просто сопровождают. Впрочем, не просто же так меня сюда привезли, наверняка скоро прояснят, что и как, обязательно придёт более знающий человек. Так и вышло, причём пришёл тот, кого я точно не ожидал увидеть.

Едва я вышел из душа, как в дверь постучали. Открыв, я увидел незнакомого мне человека, стоит, улыбается, как будто старого друга увидел.

— Не помешаю? — Спросил он.

— Нет, — покачал я головой. — Проходите.

— Павел Анатольевич, — представился мужчина. — Звягинцев мой подчинённый.

— Понятно, — кивнул я, но на самом деле не понимал, к чему мне эта информация, в голове крутилось его имя и отчество.

— Прошу прощения, а как Ваша фамилия?

— Судоплатов, —