— Ты о чем? — не поняла я и сразу напряглась.

Но Хал покачал головой и позвал меня спать. Мы оба слишком устали.

Любой другой человек оставил бы такую мелочь позади, но утром я проснулась с мыслью о дурацких картах. Они не давали мне покоя, словно важнее их в мире ничего не осталось.

— Я просто увлеклась игрой, — сказала я за завтраком.

Хал кивнул, глядя в тарелку. Уточнений не потребовалось, он и так все прекрасно понял. Даже больше того: он словно ждал, что утро у нас начнется с этого разговора, и ночью была лишь отсрочка.

— Я думала, ты тоже увлекся, — его молчания мне было мало.

— Так и случилось.

— Тогда что за философские речи о важности победы?

Он отложил вилку и посмотрел на меня:

— А разве я не прав? — серьезно поинтересовался он. — Мы играли ровно до тех пор, пока я не уступил.

— Значит, ты уступил намеренно?

— Иначе мы бы сидели до сих пор.

Неудержимо захотелось макнуть его физиономией в тарелку, но я сдержалась и молча впихнула в себя проклятый завтрак. Всю обратную дорогу я смотрела в окно и думала, конечно, только о картах. Которые не совсем карты, если разобраться. Хотелось зарыдать, громко, с причитаниями, чтобы Хал взял меня на руки и утешал весь оставшийся путь. Но я сидела с прямой спиной у окна и разглядывала серые пейзажи.

Это ловушка, безвыходная ситуация.

Хал на этих картах словно погадал нам обоим, предсказав печальное будущее. Это читалось и в его глазах… все из-за новой крови, она диктовала свои условия и откатывала нас назад, к прошлому, о котором я пыталась не думать изо всех сил, откинуть его, словно изжившую себя деталь. Но люди, забывшие свою историю, обречены ее повторять — так говорил старик Лу, а он бывает удивительно точен в прогнозах. Он вообще… видит будущее получше всяких шарлатанов из Храма.

А прямо сейчас будущее явилось и мне: я увидела, что все повторится, карты не солгали. Вернись я из Посмертья просто Идой, все было бы замечательно. Все было бы сказкой, идеальной историей для новой Катарины Линнард: пришедшая из самого Посмертья любовь нового короля. И жили они долго и счастливо… и никаких барьеров между мной и Халом, больше ничего. Всю прошлую жизнь я боролась с любовью к нему, то был неравный бой… а теперь мне бы не пришлось бороться. Буквально ни одной причины для борьбы, Хал даже принцессу свою дурацкую прогнал быстрее, чем я успела узнать о ее существовании и подумать, что я по этому поводу чувствую. Он всегда был таким, готовым на поступки без лишних слов. Без новой крови я бы приняла все остальное, уступила во всем просто ради него. Может, только не в картах, и были бы они нашим единственным полем боя.

Но вчера я видела нечто большее, чем летящую наверх землю.

Я видела, как ей больно.

Новая кровь нужна Земле не просто так, она страдает. Она живая, живее всех живых… и ей не хватает чего-то важного. Посмертье пустует… думаю, все дело в этом. В мертвых, которые остаются лежать в ямах тысячами, словно вырезанные из камня люди. Умерших теперь никто не отправляет на службу, по крайней мере, на территории Хала. Всех подвергают некромантии, подчиняют воле мертвой крови сивилл.

И я знала, что должна прекратить это.

Вернись я просто Идой, можно было закрыть глаза на новые порядки, мертвую науку и жить. Мне искренне верилось, что я смогла бы это сделать… расследовать убийства с Янисом, возвращаться во дворец вечерами, привыкнуть к невидимой охране за спиной… я бы постаралась.

А сейчас повторяется прошлое, в котором мы с Халом всегда оказывались по разные стороны конфликта, пусть и невольно, но намертво прибитыми к своей стороне. Готовыми стоять за нее до последней крови. И теперь дело даже не в том, что я не умею проигрывать в проклятые карты, дело в том, что Хал сам сидел и обыгрывал меня до самого утра. Как раньше он должен был просто отступить, ничего не предпринимать, так и сейчас… полагаю, ему придется это сделать. А он не сможет.

— Ты же помнишь, что у нас на вечер планы? — спросил Хал уже во дворце. Он проводил меня к новым покоям, что подготовили к нашему приезду.

Я кивнула.

Он хотел уйти, но я поймала его за руку и затащила в комнату. В коридоре никого не было, но мало ли… дверь закрылась за моей спиной. Хал ждал, что я сделаю дальше, в его глазах читалось беспокойство.

Он был прав — нельзя все друг от друга замалчивать, стоит хотя бы попытаться…

— Мертвых надо отправлять в Посмертье, Хал. Больше никакой некромантии.

Сказанное его удивило, с ответом он не спешил.

— Почему?

— Мертвая Земля должна питаться… я так думаю.

— И питается она мертвыми?

— Это общеизвестный факт, не стоит удивляться. И тем более не стоит удивляться ее голоду: я слышала, как вы сжигали мертвых, поднятых Александром, а других подвергали некромантии, вот и… пора прекратить. Мое появление — это знак, возможно, один из первых.

И опять он долго думал перед ответом, хотя скорее формулировал мысль.

— Не пойми меня неправильно, Ида, но… в Посмертье все еще достаточно мертвых, а Александр является угрозой. Я хотел бы сделать все так, как ты сказала без лишних вопросов и по одному твоему желанию, но что будет, когда Александр придет сюда с мертвецами, а нам нечем ответить? Или ты собралась выступить против него?

— Думаю, я смогу… не сегодня, но со временем.

— Тогда, быть может, и разговор этот стоит перенести?

— Александр не придет сюда завтра, Хал, — разозлилась я. — И у тебя достаточно мертвых, в тех ямах уже лежат тысячи, их хватит для устрашения и для развлечения сивилл. Мертвые — не живые, они не теряются в бою столь легко и способны десятилетиями подчиняться… но ты прав, разговор можно перенести. На какой только срок? Что будет знаком, что пора поднимать старую тему? Момент, когда я заявлюсь к тебе с мертвыми за спиной? Или момент под названием «никогда»?

— Момент, когда ты станешь королевой и сможешь что-то решать, — ответил он и вышел за дверь.

Со злости я пнула стену.

Как все глупо получается… и не сказать, что Хал заблуждается: кто я такая, чтобы условия королю диктовать? Пока мертвые на меня только нападают по чьему-то приказу, о подчинении речи нет…