— Мы делали, — сказал Демьян. — Пока он не вытащил это на совещании как своё.

— А ты чего хотел? — спросила она. — Чтобы он встал и сказал: «Это придумал Ларин»? Перед особистами?

— Да, — ответил Демьян.

— Тогда бы ты завтра не пришёл на работу, — сказала она.

— Может, и не приду, — сказал он.

— Не говори так, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Почему? — спросил он. — Тебе жалко?

— Да. Жалко. И страшно, — ответила она.

— Мне тоже, — сказал Демьян.

Они замолчали. Мимо прошёл санитар, взглянул на них и быстро отвернулся. Анна потупилась. Поднос в её руках слегка качнулся.

— Я пойду, — тихо сказала она. — Меня ждут.

— Да. Конечно. Иди, — ответил Демьян.

— Демьян, я, — начала она.

— Всё хорошо, — оборвал он.

Она кивнула, сделала шаг, затем ещё один. У поворота она остановилась, словно хотела повернуться, но не повернулась.

Демьян остался стоять посреди коридора, окружённый запахом хлорки, пыли и тусклым светом.

«И ты теперь часть этой тени. Та, кто знала. Кто молчит. Кто отводит глаза», — подумал он.

Он не пошёл за ней. Не позвал. Только стоял, пока лампа над ним не замерцала, и коридор не опустел.

Дверь скрипнула. Демьян вошёл, стараясь дышать тихо, понимая, что его не вызвали бы сюда просто так. Был поздний вечер, коридор пустовал, окно было зашторено. В комнате пахло табаком, чем-то гнилым и странным потом, как в подвале.

Волков не встал. Он сидел за заваленным столом, как и в прошлый раз. Тусклая лампа с зелёным абажуром качнулась, словно от сквозняка, хотя окна были плотно закрыты. На стене висел портрет Дзержинского, чей взгляд казался прижатой к горлу кнопкой.

— Проходите, Ларин. Не стесняйтесь. Здесь, как говорится, все свои, — сказал Волков.

Демьян присел, точнее, сел, словно кто-то его усадил. Волков положил ладони на папку и подвинул её ближе к себе.

— Устали, наверное? — спросил он. — День нервный, совещания, пациенты. У меня тоже. Визит из Москвы. Спонтанный, как снег на голову.

Демьян молчал.

— Я сейчас не о Петрове, если вы об этом подумали, — продолжил Волков.

— А о чём? — спросил Демьян.

— Об офицере, — ответил Волков.

Он вытащил сигарету, закурил, не предложив Демьяну.

— Упал прямо с трапа. Температура сорок, рвота, всё в крови. Пульс, как у дохлой собаки. Местный терапевт сказал: «грипп». Вы понимаете, какой это цирк? — сказал Волков.

— Что я могу сделать? — спросил Демьян.

— Вот я вас и спрашиваю. Что вы можете сделать? — повторил Волков.

Демьян сглотнул. Волков смотрел пристально, не отрываясь. Дым поднимался вверх, оседая в волосах, одежде и воздухе между ними.

— Я не волшебник, — тихо сказал Демьян.

— Нет, вы хуже, — сказал Волков. — Вы человек с нестандартными методами. Я читал ваши карантинные протоколы. Сложно, интересно, странно. Откуда вы такой?

— Я врач, — ответил Демьян. — Я делаю, что могу. Что должен.

— Прекрасно, — сказал Волков. — Значит, сможете сделать ещё раз.

— Что именно? — спросил Демьян.

— Поднять офицера, — ответил Волков. — Чтобы через два дня он мог встать, сказать «товарищ генерал» и пожать руку.

— Это невозможно, — сказал Демьян. — Если у него то, что я думаю.

— Возможность или невозможность не обсуждаются, Ларин, — оборвал Волков. — У вас есть всё, что вы просили. Отдельная палата. Своя медсестра. Я лично прослежу, чтобы никто не мешал.

— А взамен? — спросил Демьян.

— Взамен? — Волков усмехнулся, будто это была шутка. — Взамен я забуду ваши странные эксперименты, запертые записи, разговоры с санитаркой, ночные выходы в лабораторию. Я всё забуду. Временно.

— Временно? — переспросил Демьян.

— Ларин, вы же не глупый, — сказал Волков. — Здесь всё временно. Сегодня вы нужны. Завтра посмотрим.

Демьян выдохнул тихо, чувствуя, как лампа словно стала ярче, или это было головокружение.

— Если он в острой фазе, я не могу гарантировать результат, — сказал он.

— Никто не просит гарантий, — ответил Волков. — Сделайте, что можете. Но чтобы днём он был жив, не синел, не хрипел. Чтобы его могли вывезти, если что. Ясно?

— Мне нужны растворы, — сказал Демьян. — Рингера нет. Декстран, полиглюкин — тоже. Я сделаю замену, но надо.

— Делайте, и всё, — оборвал Волков. — Всё остальное я принесу. Назови список. Бумага, шприцы, хоть из подвала достану.

— Вы правда отпустите? — спросил Демьян. — Или это тоже.

— Ларин, — Волков прищурился. — Вы мне не нравитесь. Знаете почему?

— Догадываюсь, — ответил Демьян.

— Потому что вы умничаете, — сказал Волков. — Вы не наш. Все это чувствуют. Вы не пьёте с ними, не курите, не жалуетесь. И не боитесь правильно. Вы боитесь не за то, за что надо. А значит, опасны. Но пока вы нужны, вы цел.

— А потом? — спросил Демьян.

— Потом посмотрим, — ответил Волков.

Они замолчали. Секунды тянулись, как капли в капельнице.

— Хорошо, — глухо сказал Демьян. — Я сделаю всё, что смогу.

— Вот и молодец, — сказал Волков. — Так и надо, по-нашему. Действовать. Без философии.

Волков затушил сигарету, достал ручку и щёлкнул ею.

— Напишите список, — сказал он. — Только без химии из будущего. У нас тут, знаете ли, не ЦЕРН.

— Я напишу, — сказал Демьян. — Простое. Главное — начать промывать. Он на грани шока.

— Вы его вытащите, — сказал Волков.

— Может быть, — ответил Демьян.

— Нет, вы вытащите, — сказал Волков. — Потому что, если нет, я вспомню всё, что хотел забыть.

Демьян взял бумагу и начал писать. Пальцы дрожали. Волков читал сверху.

— Раствор натрия? — спросил он. — Вы сами сделаете?

— Да, — ответил Демьян. — Соль, глюкоза, вода. Всё надо стерилизовать. Быстро.

— А если он умрёт? — спросил Волков.

— Тогда вы забудете мою фамилию. Навсегда, — ответил Демьян.

— Не факт, — усмехнулся Волков. — Но не будем торопить.

Он встал. Кабинет словно качнулся, или это было у Демьяна в голове.

— Пошли, — сказал Волков. — Вы нужны.

Они вышли. Свет лампы