Приблизившись к машине, я заглянул в салон через стекло. Внутри было пусто. Ну, и где мой таинственный визави?

Луна заливала местность тусклым холодным светом, так что буквально повсюду лежали резкие тени. Если понадобится, я подниму их за секунду.

В развалинах церкви раздался тихий кашель. Не похоже, чтобы там кто-то скрывался. Скорее, звук должен был привлечь моё внимание и указать направление.

Я направился ко входу, заглянул внутрь и увидел человеческую фигуру.

— Добрый вечер, Родион, — проговорил знакомый голос, а затем его обладатель включил фонарик и посветил себе в лицо. — Это я. Спасибо, что приехали. До последнего не был уверен, что встреча состоится.

— К чему такая таинственность? — спросил я, переступая порог. — Мы могли поговорить и в другом месте.

Мой визави отрицательно покачал головой.

— Слишком опасно. Повсюду чужие уши. А я уже не знаю, кому верить, а кому нет. Что-то странное творится на Фронтире. Вы человек новый, поэтому я решил довериться вам.

— Вы здесь один?

— Конечно. Не волнуйтесь, это не ловушка. Мне незачем от вас избавляться. Напротив — хочу найти в вашем лице союзника.

— Что ж, я слушаю.

— Для начала — взгляните вот на это, — сунув руку в карман, человек шагнул мне навстречу.

Глава 15

На протянутой ладони лежал кусок лилового смарагда.

— Видели такое когда-нибудь? — спросил Лобанов после короткой паузы.

— Видел, — признал я, глядя на образец. — Значит, и у вас такие завелись. Давно?

— Несколько дней назад вырубили небольшую партию, — Лобанов спрятал осколок обратно в карман. — Я никому, кроме вас, не рассказывал.

— Почему?

— Сказал же: никому не доверяю. А вы человек новый, — мой собеседник нервно обхватил себя за плечи. — Я проанализировал образец. Результаты очень странные. Кристаллическая решётка, спектр — всё отличается от обычного смарагда. И у этого энергетический потенциал куда больше. Вот только радоваться-то нечему.

— Мои исследования заставили меня сделать тот же вывод, — сказал я. — Новые образцы нестабильны.

Лобанов кивнул.

— У меня такое же ощущение. А ещё… — он замолчал, закусив нижнюю губу и словно не решаясь продолжить.

— Да?

— Анахронит, из которого мы строим дома на Фронтире. Мне кажется, с ним всё не так просто, как кажется.

Хм, а вот это что-то новенькое.

— Что вы имеете в виду? — спросил я.

Лобанов пожал плечами.

— Иногда… я слышу голоса. Или что-то в этом роде. Очень странный звук. Как будто рокочет… От него прямо мороз по коже! И Майк его слышит. Когда строит здания, бывает, его даже озноб прошибает — он сам говорил.

Я вспомнил недовольного архитектора на именинах.

— Поэтому на нём лица нет?

— Да. У мужика вот-вот нервный срыв будет. Я даже думаю приостановить возведение новых построек. С анахронитом что-то не так. Мы мало о нём знаем.

— Считаете, голос исходит от стен?

— Я не знаю! Но очень похоже на то. Мне уже трудно засыпать. Лежу и жду, что раздастся этот жуткий звук! Вы не верите?

— Вряд ли у двух человек сразу может быть одинаковая галлюцинация.

Похоже, Лобанов описывал то же явление, которое обнаружила Ярила. Но я «горловое пение» вживую не слышал. Почему же его улавливали мой сосед и его архитектор?

— Теперь мне иногда кажется, что дома, которые мы строим, живые, — выпалил вдруг Лобанов, поёжившись. — Словно в их стенах кто-то есть!

— Это маловероятно, — заметил я. — Но вы правы: про анахронит человечеству известно не так уж много.

— А вы ничего не слышите, значит? — пытливо взглянул мне в глаза Лобанов.

Я отрицательно покачал головой.

— Увы.

— Ну, расстраиваться тут не с чего, — криво усмехнулся помещик. — Я бы с удовольствием перестал, да не могу. Даже беруши вставлял — без толку! Звук словно прямо в голову проникает!

— Вы ведь решили поделиться со мной не только, потому что я новый человек, верно? Но и потому что решили, будто на моём карьере тоже есть такой смарагд.

Лобанов кивнул.

— Потому что про мой участок ходят слухи, будто он проклят?

— Угадали. Я не знаю, что делать. Сообщить ли о новом виде смарагда? Куда его девать?

— Я решил пока эту информацию приберечь.

— Вот и мне не хочется, чтобы у меня появилась орава инспекторов и прочих посторонних. Но как быть со звуком-то? Я… боюсь строить новые здания. И Майк вот-вот откажется. А то и вовсе свалит куда-нибудь.

Похоже, из-за нервов мой сосед даже позабыл вставлять в свою речь исковерканные англицизмы.

— Возьмите паузу, — посоветовал я. — Возможно, в новых образцах нет ничего опасного. А звук… ну, мало ли что это такое.

Лобанов кивнул.

— Я тоже об этом думал. Странно, что вы ничего не слышите.

— Странно, — согласился я. — Будем держать связь. Обмениваться результатами исследований. Может, поймём, с чем имеем дело.

— Интересно, есть ли ещё у кого-то на карьере такие кристаллы.

— Если даже и есть, они это не афишируют.

— Да, верно… Значит, и мы не будем.

Я связывал наличие лиловой руды с присутствием на участке Скрижали. Означают ли слова Лобанова, что на его территории тоже имеется обелиск? Если да — нужно его отыскать и забрать.

Если же нет… Всё усложняется.

— Ладно, уже поздно, — проговорил мой собеседник, прерывая возникшую в разговоре паузу. — Поеду я. Если услышите… что-то подозрительное, сообщите, пожалуйста.

— Непременно, Питер. Кстати, как вам удалось подсунуть мне в карман записку?

Лобанов махнул рукой.

— Телекинез, только и всего. Я хотел поговорить без свидетелей. Никогда не знаешь, кто тебя слышит. А я здесь никому не доверяю. Люди вам улыбаются, жмут руку, а сами только и думают, как отщипнуть кусок, да побольше!

Я сдержал улыбку. Сам-то помещик охотно пользовался отсутствием на развалинах Мадоны проектировщика, чтобы прибирать к рукам стройматериалы.

— Вы ведь не один приехали? — спросил Лобанов.

— Прихватил охрану на всякий случай.

— Так я и думал. Не хочу показываться на глаза вашим людям. Подожду здесь, пока вы отъедете, если не возражаете.

Он протянул слегка дрожащую руку.

— Будьте осторожны. В стенах, которые нас окружают, что-то есть. И мне кажется, мы ему не нравимся.

Оставив