тумана, вышла ныне старшая из вампиров, все еще сохраняющая человеческие черты дева-Носферату. Она приклонилась рядом с замершим Феанором и подняла на свои сильные руки останки своего лидера и хозяина.

— Милагресс! — вскрикнул Братислав, нарушая скорбную тишину. Вампирша медленно повернулась к нему и печально улыбнулась.

— Братислав… Давно не виделись.

— Останься…. — без какой-либо надежды произнес бывший человек.

— Не могу. Но я найду тебя позже, поверь, — и она вместе с трупом на руках, обернулась черными нетопырями, что влились в общий поток крылатых тварей, и удалилась, оставляя небо темным, а одинокого Каменного воина с легким чувством надежды и ностальгии. Он ушел, и увел за собой оставшихся воинов.

Еще до окончания затмения с темного песка поднялся Феанор, он обернулся и увидел Артура, поглаживавшего бездыханное тело хрупкой девочки и словно баюкая, а за его спиной он увидел одного Орка, смотрящего на тело Саартука. Феанор, готовый на все ради своей любви, получивший желаемое, всего лишь стоял и смотрел на это, перекручивая в голове все, что с ним происходило за последние сутки. Он понял, что это и есть результат этой беспощадной войны — Зло уничтожено, и цена за это оплачена немалая.

Тысячи разумных убиты, а те, кто выжил, никогда не сможет спать спокойно. Игроки утратили свою веру в бессмертие и всякое желание приключений. В эту минуту демоны, те, что посмелее, уже выволакивали из пирамид оружие, созданное гением, отдавшей жизнь ради тех, кто этого был недостоин. Иные не стесняются наклоняться над трупами и снимают с них хоть что-то ценное. Крепость Град уже сегодня разграбят в любом случае, не одни — так другие, и никакая боль утрат или сухая статистика потерь не изменит этого факта. Люди не меняются, и Орбис в очередной раз это наглядно показал. Волк остался волком, и трусливые гиены остались собой. И та, кого все долгое время ненавидели, не изменила себе даже в последний свой час.

Феанор повернулся на звук шагов, между высоких алых сосен к ним шел знакомый ему Адмирал Чу с каким-то чудесным созданием на руках.

— Омега! — вскрикнул Артур, но не бросил голову Тушканчика, продолжая приглаживать ее волосы.

— Она умерла перед затмением, — мрачно проговорил Адмирал, укладывая ее рядом с ее хозяйкой. Из всего, что Артур запомнил в этой деве, у нее остались только одна рука и голова, словно пришитые к чужому телу. И только Артур хотел заговорить, как к его ногам упал Золотой Бат с алыми прожилками в черной оправе. — Это ключ от Наутилуса. Омега бежала сюда, чтобы отдать его тебе.

— Почему мне? — сморщив лоб, спросил Арти.

— Не знаю, но ты этого достоин больше меня, — ничего не добавив Чу повернулся в сторону Града и медленно побрел меж деревьями, лишь на миг задержавшись рядом с телом Альфа.

Арти поднял золотой ключ в черной оправе, надел его на шею и посмотрел в открытые зеленые глаза химеры-Омеги, провел рукой по ее волосам.

— А ты чего ждешь? — спросил Феанор орка с именем Серый Бо.

— Он дышит, — скромно ответил ему Бо, указав на тело Саартука. — Пару минут назад начал.

Как бы Арти не был себе противен, но он опустил на песок Тушканчика и подошел к Саартуку, встав рядом с орком и Феанором. Как лекарь он ощущал ненатуральность этой жизни, но сил сказать об этом не нашел, словно врач отказывающийся сообщать родственникам о смерти близкого.

— Ты ему поможешь? — спросил Феанор.

— Нет. Моя помощь ему не нужна. Он скоро сам оклемается. — Арти повернулся к лежащим телам, но Феанор ухватил его руку выше локтя.

— Куда ты собрался?

— А тебе-то что?

— Пошли со мной, на мои острова. Там будет спокойнее! — высказал Феанор свое предложение, но Арти только головой покачал и поднял Ключ от Наутилуса.

— Извини, но у меня еще остались долги перед моим нанимателем. Если хочешь, ты можешь отправиться со мной.

— Погодите! — подал голос Серый Бо. — А мне что делать? Как его в чувства привести?!

— А он сам встанет, — бросил Арти, — И еще лет десять или пятнадцать точно проживет. В долг…

— В каком смысле?! — ошарашено спросил Феанор.

— В нем теплится осколок чужой души. Полинида отдала последнее, что ее связывало с бессмертными Саартуку. И как ты видел, что-то ему сказала. Возможно, мы однажды узнаем, что…

Феанор не ушел в одиночку, вместе с Серым Бо они помогли Артуру уложить тела и проследить, чтобы они все перенеслись в снежный замок вместе с его новым хозяином. Когда они исчезли, Феанор сам воспользовался камнем телепортации, чтобы пронестись через половину мира в свой храм, где его ждёт беременная жена Вивея.

* * *

— В тот день судьбы многих пошли иначе, а те бессмертные, кто успел в последний раз возродиться, первыми научились ценить свои жизни. Они больше других боялись смерти, чья коса так близко пронеслась перед ними, — Саартук немного покачал головой и оглядел потомков, вновь заглядывающих ему рот в ожидании продолжения истории. — Я очнулся на том поле, где погибли сестры Печали в обществе твоего отца, — Саартук указал на маленькую Шарату. — Серый Бо помог мне тогда прийти в себя и вернуться в горы, где гномы вновь открыли перед нами двери. С того дня я каждую ночь слышу крики умирающих на поле той битвы. Поверьте мне, я никогда бы не пожелал вновь оказаться на войне.

— А что же тебе сказала Полинида? — спросил средний внук. — Ты так этого и не сказал!

— Да, не сказал! — подтвердили все.

— Она сказала — «Сохрани это для меня», — тихо произнес Старый Орк.

— И все?! — удивленно уточнил Бартах, но ответить Саартук не успел — дверь в его дом открылась и на пороге появилась те, кого все здесь присутствующие так долго ждали.

Рааст Непреклонный вошел в дом шамана не один, с ним были его старшие генералы — Релуна Свирепая, Грынхи Тесак и Серый Бо. Великие вожди возрождающейся орды. Дети не остались в стороне и быстро вскочили с мест и поприветствовали родителей и дядек с теткой. Вновь радость наполнила эти стены.

— Надеюсь, наш отец не утомил вас этой ночью? — нарочито бодро спросил Рааст и выслушал мнение детей по поводу проведенного тут вечера. А когда детвора немного успокоилась, все покинули домик Саартука, лишь старший Рааст остался для разговора с родителем. — Отец, мне сказали, что ты хочешь остаться в поселке. Это правда?

— Да, Рааст, — правда.

— Но