— Видишь ли… Чтобы лететь в сказочный лес, надо сначала поверить, что он есть на свете. Никто из взрослых лётчиков не верит в сказки.

— Вы думаете, я верю? — сказал Антошка.

— Я знаю. Иначе ты с друзьями не придумал бы свою Антарктиду.

— Хорошо, — сказал Антошка и больше не стал спорить. Вдруг девчонка и в самом деле умрёт? Тогда уж никакие сказки не помогут.

Он посадил на заднее сиденье плюшевую одноглазую обезьяну. Механики залили бак горючим. И Антошка отправился в свой второй полёт.

— Нашёл колдуна? — спросил Алёшка.

— Да не понадобился колдун. Эта обезьяна заговорила прямо в самолёте.

— Сама?!

— Ну да. Сказала, что девчонка съела два тюбика крема для бритья и её обезьяний стеклянный глаз.

— Вылечили?

— Конечно… Только мне тут же пришлось лететь на Тёмное озеро. Там в подводной школе у русалок дырка в крыше появилась, и они требовали водолаза.

— Ну и как они, русалки-то?.. — поёжившись, спросил Алёшка.

— Да как все девчонки. Хихикают да кривляются. Ещё хуже Красных Шапочек.

— Не щекотали?

— Я бы им пощекотал! Я на всякий случай вот такую палку взял…

— А дальше? — сказал Алёшка.

— Дальше? Главный Диспетчер записал меня в список лётчиков. Сказал, что буду летать по Особым Поручениям, потому что опыт у меня уже есть и машина очень надёжная… Выдали планшетку. Форму сшили, только я её не люблю: суконная, колючая, воротник шею надирает, как тёрка…

— Ты рад, что стал лётчиком?

Антон пожал плечами. Потом улыбнулся:

— Как когда… Один раз у нас контрольная по математике, а я — ни бум-бум. И вдруг дежурный в дверь кричит: «Тополькова к директору!» А там — пакет от Главного Диспетчера: срочно в полёт. Здорово получилось. Только Вера Северьяновна ворчала.

— А ты, значит, круглый год летаешь, не только летом?

— Круглый год… Но когда прилетаешь в Сказку, там почти всегда лето. Видишь, я поэтому и загорелый. — Лётчик засмеялся и вскочил.

— Подожди, — осторожно сказал Алёшка. — А самое главное? Ты летал к ребятам?

Антошка перестал смеяться.

— Летал…

Глава десятая

Вот что было.

Он прилетел в Голубые Холмы и разыскал Аркашку. Круглое Аркашкино лицо расплылось в улыбке.

— Ух ты! Антон! Ты насовсем или в гости?

— Я за тобой, — сказал Антошка. — Летим к ребятам. У меня самолёт. Настоящий, честное слово!

Аркашка вроде бы не очень удивился.

— А откуда? В Доме пионеров построили? А у нас в техническом кружке роботов делают. Хочешь, покажу?

— Потом, — сказал Антон. — Аркашка… Ну, ты что? Давай скорее полетим к Тимке и Данилке.

Аркашка вздохнул:

— Понимаешь, у меня в два часа занятия в кружке.

— Аркашка… — тихо сказал Антон. — А как же Антарктида?

Аркашка ещё раз вздохнул и посмотрел на часы.

— Знаешь что? Ты слетай сначала к Тимке. Договоришься с ним, а потом прилетите за мной.

— Ну что ж… — сказал Антон.

Тима играл на скрипке. Музыка доносилась из окна. Ещё издалека слышно было, как хорошо Тима играет.

Он увидел в дверях Антона, опустил смычок и тихо спросил:

— Антошка… это по правде ты?

— Хочешь вернуться в Антарктиду? — сказал Антон. — У меня есть самолёт. Честное слово.

Тима посмотрел на него, потом на скрипку.

— А её можно взять с собой? С ней ничего не случится на высоте?

— Мы её завернём. И я полечу осторожно, — сказал Антон.

И тут в комнату вошёл знаменитый Тимин папа.

— Антоша, — сказал он, — я могу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной? С глазу на глаз.

— Конечно, дядя Витя, — сказал Антошка.

Они вышли в коридор. Дядя Витя взволнованно поправил на круглом животе подтяжки и заговорил:

— Видишь ли… Я тоже понимаю, что такое дружба. Что такое любимые места, любимые игры и так далее. Да… Но Тима так увлечён музыкой. У него успехи. Он играл уже в настоящем концерте. Он не может отвлекаться. Занятия музыкой требуют ежедневного труда.

Антошке захотелось заплакать, но он сдержался и сказал:

— Ну что ж…

— Мы всегда будем рады тебя видеть! — крикнул ему вслед Тимин папа.

Антон посадил свой самолёт на лужайке за деревенскими огородами. Расспросил мальчишек и нашёл Данилкин дом.

Данилка сидел на крыльце и лепил из глины весёлого большого крокодила. Антошка не успел ничего сказать. Данилка встал, быстро обернулся, будто его окликнули. Он улыбнулся только чуть-чуть, но глаза у него и даже веснушки просто засияли.

— Ну вот, — сказал он. — Я ведь всем говорил. Я знал, честное-честное слово, знал, что ты приедешь. Даже мама не верила, а я всё равно знал… Ты на чём?

— На самолёте… Нет, правда! Я не шучу, Данилка, не думай. Есть маленький самолёт. Летим в Антарктиду!

Данилка всё ещё улыбался, но уже не весело.

— Если на самолёте, мне нельзя, — сказал он. — Не разрешат.

— Но это совсем безопасный самолёт!

— Не в этом дело. Врач не разрешит. Оказывается, у меня сердце… Ну, болезнь какая-то привязалась. Поэтому и в деревню переехали, здесь спокойней. Мне даже бегать не дают, а на высоту и совсем нельзя. Если буду режим нарушать, придётся операцию делать. Я операции не боюсь, да мама ужасно беспокоится.

Что тут скажешь? Если остановится сердце, не поможет никакая сказка. И Антошка, изо всех сил стараясь улыбаться, сказал:

— Ты не горюй. Я буду прилетать. Часто…

Он прилетал. И к Данилке, и к Аркашке, и к Тиме. И все ему были рады. Но появились у ребят там, на новых местах, новые друзья — те, что всегда близко, рядом. А лётчик Антошка Топольков долго быть рядом не мог. Потому что были на свете Особые Поручения.

…— Вот так и летаю, — сказал он Алёшке. — Уже целый год. Заповедные леса, тридевятые царства…

— Интересно, да?

— Бывает интересно. Бывает даже страшно, а иногда весело… Только всё равно…

— Что всё равно?

— Ну, понимаешь… не нужны никакие волшебные страны, если ты один. Скучно в них одному.

— Почему же ты один? — возразил Алёшка. — Ты же всегда летишь с