— Ты скучала, — прошептал он, трахая меня пальцами. — Я чувствую, как ты скучала.

— Да, — выдохнула я. — Да, Мишель, да.

Я слышала как он расстегнул ширинку, и твёрдый, горячий член вошёл в меня. Он вошёл сзади, глубоко, до конца, и я вскрикнула, опираясь руками о дверь. Он трахал меня сильно, ритмично, и его руки держали мои бёдра, а губы шептали моё имя. Я кончила быстро, содрогаясь, и он кончил в меня следом. Мы замерли, и стояли так не шевелясь. Я была счастлива. Он был здесь. Он приехал ко мне.

— Alexandrine, — прошептал он, целуя меня в плечо. — Мне так плохо без тебя.

— Мне тоже , — сказала я. — Мне тоже, Мишель. Ты даже не представляешь насколько мне плохо.

Он развернул меня и крепко прижал к себе. Потом отпустил и мы оделись, и он ушёл так же внезапно, как появился.

Знакомство с братом

Мишель пригласил меня на эту встречу неожиданно. Мы сидели у него в кабинете после очередного «рабочего совещания», которое, как обычно, закончилось вовсе не работой, и он вдруг сказал:

— Alexandrine, я хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась. Это очень важно для меня. Пожалуйста, поедем со мной. Сегодня.

— С кем? — спросила я, поправляя блузку. — Если это очередная Полина, я пас.

— Нет, — он улыбнулся, но улыбка была серьёзной. — Это мой брат. Николай. Я рассказывал тебе о нём. Он в клинике. Я хочу, чтобы ты его увидела.

Я замерла. Он действительно рассказывал — мельком, в тот вечер у него дома, когда я впервые увидела фотографию двух близнецов на стене. Но с тех пор он не говорил о брате. И то, что он хочет меня с ним познакомить, означало что-то очень важное.

— Хорошо, — сказала я. — Поехали.

Клиника находилась за городом, в тихом месте среди сосен. Мы прошли через пост охраны, поднялись на лифте и оказались в длинном коридоре с бледно-зелёными стенами. Пахло лекарствами и чем-то ещё — может быть, сосновой хвоей. Мишель держал меня за руку и молчал. Я чувствовала, как он волнуется.

Палата номер сорок два. Он открыл дверь и пропустил меня вперёд. На кровати у окна сидел мужчина. Он повернулся, и я чуть не ахнула. Это был Мишель. Точнее, его точная копия. Те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, те же черты лица. Только этот человек был бледнее, худее, и в его глазах была глубокая, застарелая печаль.

— Коля, — сказал Мишель. — Это Alexandrine. Я тебе о ней рассказывал.

Николай посмотрел на меня, и его лицо осветилось слабой, но тёплой улыбкой.

— Alexandrine, — повторил он. — Французское имя. Миша любит всё французское. Вы, наверное, уже заметили.

— Заметила, — сказала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Он меня так назвал в самолёте. С тех пор и повелось.

— Он мне рассказывал, — сказал Николай. — Про самолёт, про Bollinger, про то, как вы спорили о поцелуях. Он рассказывал мне всё. Я рад с вами познакомиться.

Я села на стул рядом с его кроватью, и мы начали разговаривать. Николай оказался удивительно мягким, ироничным человеком. Он шутил, расспрашивал меня о работе, о Риме, о том, как Мишель готовит свою фирменную утку. А потом он вдруг сказал:

— Знаете, Alexandrine, я очень рад, что вы появились в его жизни. Он стал другим. Более... живым. Я уже год здесь, и всё это время он жил только местью. А теперь у него появились вы. И я надеюсь, что он перестанет.

— Местью? — переспросила я. — О чём вы?

Мишель напрягся. Я видела, как его плечи закаменели, как он сжал кулаки. Николай бросил на него быстрый взгляд, но продолжил:

— Я не должен был этого говорить. Это его история. Пусть он сам вам расскажет. Когда будет готов.

Я посмотрела на Мишеля. Он стоял у окна и смотрел куда-то вдаль.

— Мишель, — сказала я. — О чём он говорит?

— Не сейчас, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Не здесь. Я расскажу тебе. Обещаю. Но не сегодня.

Я кивнула, чувствуя, как внутри поселяется тревога. Мы попрощались с Николаем, и Мишель обнял брата так крепко, будто боялся, что больше никогда его не увидит. В машине мы ехали молча. Я смотрела на него и думала: что он скрывает? Что это за месть, о которой говорил его брат? И почему он не хочет рассказывать мне?

Суббота

Я проснулась в субботу утром, и первым, что я почувствовала, была пустота. Андрей спал рядом, мирно, спокойно, а я лежала и смотрела в потолок, и внутри у меня всё сжималось. Я задыхалась. Мне не хватало воздуха. Мне не хватало его. Мишеля. Я больше не могла без него дышать.

— Андрей, — сказала я, когда он открыл глаза. — Мне нужно съездить в офис. Срочная встреча с клиентом. Я забыла сказать вчера. Прости.

Он кивнул, даже не спросив, что за клиент. Но я уже встала, оделась и через час была у двери Мишеля.

Он открыл, в домашних штанах, с влажными после душа волосами. Увидел меня и улыбнулся.

— Alexandrine. Ты не предупредила.

— Я не могла больше ждать, — сказала я, входя. — Я задыхаюсь без тебя.

Он обнял меня и повёл в спальню. Мы разделись и легли. Он начал целовать меня — медленно, нежно, — и его руки уже сжимали моё тело, гладили грудь, спускались ниже. Я таяла. Я хотела его. Всегда.

— Alexandrine, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Как хорошо что ты пришла.

— Мишель, как хорошо что ты есть, — прошептала я.

Он улыбнулся и поцеловал меня. Он возбуждал меня долго, терпеливо, не торопясь. Его язык ласкал мою грудь, его пальцы возбуждали мой клитор, раздвигали мои губки и входили в меня, он целовал мой живот. Я текла, стонала, подавалась ему навстречу. А когда я уже была на грани, он развернул меня и поставил на колени. Я оперлась руками о спинку кровати и замерла. Я чувствовала его позади — его дыхание, его руки. Он вошёл во влагалище членом — медленно, глубоко, — и я застонала. А потом