— Ох ты ж… — как-то непривычно растерянно выдыхает он, будто впервые столкнулся с ситуацией, которую не способен контролировать. — Совсем плохо? — он на удивление осторожно разворачивает меня к себе лицом и проходится тыльной стороной ладони по моей вспотевшей шее под воротником кофты.

— Н-не трогай… — пытаюсь увернуться от его руки, — мокрая же…

Но вместо того, чтобы брезгливо одернуть руку, он наоборот ловит мое лицо обеими своими ручищами, и принимается ощупывать меня будто на наличие температуры, как какого-то малого ребенка.

Я вроде и хочу возмутиться, но сил нет.

Да и его руки сейчас почему-то кажутся и впрямь прохладней моего горящего лица, и от этого становится немного лучше.

Поднимаю на Беса ленивый взгляд:

— С-спасибо тебе… — выдыхаю обессилено. — Ты опять мне помогаешь. Хотя мог бы просто бросить на произвол судьбы. Как твой брат.

Бес таранит меня хмурым взглядом, продолжая как-то беспокойно поглаживать меня по волосам:

— Походу слишком перегрелась, — бормочет он себе под нос. — Надо что-то делать.

Это он от моих благодарностей к такому выводу пришел? Но я же вроде от чистого сердца…

Бесо вдруг отпускает мое лицо, и… тянет с меня свитер, буквально сдергивая его с меня.

— Ой! — я даже оживляюсь от неожиданности, и прикрыться пытаюсь, ведь под свитером у меня только растянутая домашняя майка на бретельках, и теперь тонкая ткань слишком уж детально передает мое удовольствие остаться без лишней одежды и почувствовать хоть немного прохлады.

И кажется Бес это сразу замечает, потому что вдруг… закрывает глаза.

Он хмурится. И переносицу трет:

— Ты это… можешь взять мое полотенце. Или… или рубашку. Но джинсы лучше сними, чтобы было хоть немного полегче. Я отвернусь… то есть… я пока с замком разберусь. Не смотрю я в общем, — с этими словами он отворачивается и делает шаг к стене, кажется позабыв, что дверь и вовсе находится с другой стороны.

Чертыхается и осторожно поворачивается в направлении выхода, при этом явно стараясь двигаться так, чтобы я ни на сантиметр не попала под угол его обзора.

Вот уж кто точно во мне женщину не видит. Настолько ему неловко на меня смотреть, что он как ребенок себя ведет.

А ведь еще и брак предлагает.

Мол не нравится ему моя идея соврать насчет помолвки. А соврать насчет поддельного брака — ничего? Разве это вообще что-то меняет? Скорее же только усугубляет ложь.

Ведь одно дело притвориться женихом и невестой, а другое — мужем и женой.

Или это он может и вовсе меня так мягко послал? Что-то я из-за этой духоты будто совсем соображать туго стала.

Послушно стягиваю с себя джинсы, по рекомендации Беса, в надежде, что так мне хоть немного полегчает и голова хоть немного заработает. Но к сожалению, меня уже настолько душит, что я едва соображаю, где нахожусь.

С трудом сползаю по стеночке на лавку и обессилено клонюсь в бок, желая куда-нибудь пристроить свою потяжелевшую голову, но вдруг…

Глава 20. Мария

…руку простреливает яркая боль.

— Ай! — невольно вскрикиваю, осознавая, что приложилась к котлу, который продолжает нагревать воздух до немыслимых температур.

— Черт, Машка… — Бесо тут же оказывается передо мной на коленях, и мертвой хваткой вцепляется в мою обожженную руку. — Ну как же так? — то ли ворчит, то ли сетует, но в то же время осторожно укладывает меня на лавку.

Тут же вскакивает на ноги, зачерпывает ковшиком остатки воды из бака, и принимается потихоньку лить на ожог слегка прохладную воду, облегчая мою боль:

— И это она собралась одна в городе оставаться, — вроде ругается, но я уже даже спорить с ним не в силах. — Только через мой труп, поняла? Я глаз от тебя отвести не могу, чтобы не волноваться, — злится, параллельно смачивает водой свои пальцы, и протирает мое лицо и шею.

Однако я замечаю, как его темные глаза будто против воли сползают вниз. Плечо, ключица, грудь…

Бесо на секунду снова прикрывает глаза, и облизывает пересохшие губы:

— С ума меня сведешь.

— П-прости… — выдыхаю я, чувствуя, как перед глазами уже плывет все. — Опять тебе проблемы доставляю… Но ты же понимаешь, что это всё из-за твоего братца? — всхлипываю снова, и прикрываю глаза от удовольствия, когда его большая рука снова ложится на мое лицо. — Если бы он не предал… — носом шмыгаю, больше не в силах держать слезы. — Мы с тобой сейчас не оказались бы в такой дурацкой ситуации.

— А может и хорошо, что все так сложилось? — вдруг задает он совершенно абсурдный вопрос.

И я даже открываю глаза через силу, пытаясь понять шутит он так, или издевается надо мной. Но он кажется совершенно серьезным. Поэтому я вынуждена переспросить:

— И что ж тут хорошего?

— Одно то, что ты узнала о неверности жениха еще до свадьбы — уже хорошо.

Поджимаю губы и выдавливаю едва слышно:

— Это да… Но я ведь любила его. Понимаешь? — пытаюсь не развыться. — С самого детства. Всей душой. А он… предал. И теперь мне чтобы сохранить хоть каплю своей привычной жизни приходится навязываться к тебе, человеку, который меня может вообще терпеть не может.

— Могу, — говорит он будто невпопад. — То есть терплю… в смысле… не терплю, а…

— Ну вот видишь, — вздыхаю я отчаянно, а перед глазами мурашки темные. — Ты меня не терпишь, но вынужден возиться со мной. Как будто тебе своих забот мало. Ты не подумай, что я такая бестолковая, навязываюсь к тебе с этой помолвкой понарошку, и будто ничего не понимаю. Я все понимаю. И насчет того, что жениться тебе уже по-настоящему пора, и детишек наверно уже тоже, да и… — лениво плечами передергиваю, — потребности ж там всякие. Мужские. Для которых тебе настоящая жена нужна. А не я. Но мне ведь больше правда не к кому обратиться. Понимаешь? — смотрю на него из-под влажных ресниц, сама не понимая, чего вдруг решила на жалость ему давить.

И самое неприятное, что я даже лица его почти не вижу из-за того, что все плывет. Потому не могу даже считать, насколько он сейчас на меня злится.

И как назло молчит ведь. Только продолжает поглаживать прохладной рукой мою шею, и кажется это единственное, что меня сейчас в сознании удерживает.

— Бесо? — почти шепчу севшим голосом.

— М?

— Скажи, а ты когда-нибудь… любил?

Он опять молчит. Видимо думает.

Но если подобный вопрос заставляет его задумываться, значит — нет. Потому что любовь сложно не заметить. Она как ураган из целого коктейля