вперёд, не поддавались на провокации, давали Ане и Варе делать свою работу. Стрелы и болты летали почти непрерывно. Каждый выстрел находил цель: в глаз, в горло, в незащищённый бок. Но убитых почти не было: раненые, истекающие кровью гоблины отползали или валялись под ногами, добавляя хаоса в строй своих сородичей. Их дикие вопли сливались в один жуткий хор.

И все же численное преимущество брало своё. Вскоре из задних рядов толпы послышались другие звуки: свист камней, выпущенных из пращей, и тупые щелчки примитивных луков. В воздухе зажужжали небольшие, кривые стрелы с каменными наконечниками. Одна с глухим стуком вонзилась в сосну рядом с моей головой, другая просвистела у самого уха. В этот момент я пожалел, что у меня не было щита, но нас спасали деревья. Мы пятились, используя стволы как укрытия, а врождённая ловкость Сергея и мое двойное усиление от перстней на ловкость позволяли нам уворачиваться от примитивных снарядов. Я чувствовал, как адреналин и магия в кольцах заставляют моё тело двигаться быстрее, чем я мог бы сам, и усталость уже начинала бы подкрадываться, если бы не кольца на выносливость.

Нас начали теснить: атаки становились всё более ожесточёнными и скоординированными. Гоблины осмелели, почуяв, что мы отступаем. Я рискнул взглянуть назад, за ствол, где была Аня. Она уже не стреляла так часто: колчан пустел. Я увидел, как она достаёт последние, уже обычные деревянные стрелы без костяных наконечников. У Вари, судя по всему, тоже закончились медные болты.

Настал момент. Пока гоблины, ободрённые ослаблением нашего огня, готовились к новому рывку, я посмотрел на людоволка и произнес:

— Пора.

Сергей мельком взглянул на меня: в его янтарных глазах не было ни страха, ни сомнений, было только понимание приказа. Он кивнул.

Я выждал паузу, пока очередной гоблин не прокричал что-то и не рванул вперёд. Тогда я сделал шаг навстречу, поднял клинок и вложил в него не просто желание «гореть», а конкретный, ясный образ: ярко-красный, яростный, ослепительный огонь, пожирающий всё на своём пути.

«Клинок Ангбера» вспыхнул.

Не просто засветился рунами, из лезвия вырвалось полноценное пламя. Оно было красным, с оранжевой сердцевиной, и жар ударил мне в лицо. В темноте поздневечернего густого леса, среди зелени и теней, это выглядело как явление божества или демона. Ближайшие гоблины отпрянули, заворожённые и ужаснувшиеся одновременно.

Я не стал целиться на убой, я сделал широкий, почти небрежный взмах и полоснул пламенным лезвием по груди того гоблина, что был ближе всех. Меч не просто разрезал трухлявую кожаную броню: он мгновенно подпалил его грязные лохмотья. Гоблин взвыл нечеловеческим голосом, затрепыхался, и в следующее мгновение он уже был живым, кричащим факелом. В панике он бросился назад, прямо в толпу своих собратьев.

Эффект превзошёл ожидания: среди гоблинов поднялась паника. Огонь для этих лесных существ — абсолютный, первобытный ужас. Они расступились перед горящим сородичем, некоторые даже бросились прочь.

В этот момент я увидел, как Сергей, воспользовавшись суматохой, метнулся к дубу, за которым была Аня. Аня, увидев, что он бежит к ней, а я остаюсь один в окружении, на мгновение растерялась.

— Яр!.. — её крик был полон ужаса.

Она не понимала происходящего. Именно в этот миг позади неё, бесшумно как призрак, возникла Варвара. Девушка не стала церемониться: её ладонь со сложенными пальцами ударила Аню сбоку, чуть ниже уха, по мышце шеи: не смертельный, но ошеломляющий удар. Глаза Ани закатились, её тело обмякло. Сергей уже был рядом, он ловко подхватил её на руки, перекинул через плечо и, не теряя ни секунды, рванул вглубь леса, по тропе отступления вслед за Добрыней с остальными. Варвара, бросив на меня последний быстрый, невыразительный взгляд (в нём было что-то среднее между «спасибо» и «прости») развернулась и побежала следом за зверочеловеком. Через несколько мгновений они скрылись в густой тени бурелома.

Я остался один, однако у меня не было времени на размышления. Паника среди гоблинов утихла так же быстро, как и началась. Горящего сородича тучный остроухий в шлеме-черепе добил ударом костяной дубины, и тело уже дымилось на земле, распространяя тошнотворный запах палёной плоти и волос. Теперь всё их внимание, вся ярость были обращены на меня: на одинокого мальчишку с горящим мечом.

Я потушил пламя на клинке. Мана не безгранична, да и слепящий свет сейчас был не нужен. Я развернулся, чтобы рвануть вдоль оврага, надеясь затеряться в папоротниках, но путь мне преградила массивная фигура. Это был не обычный гоблин, он был на голову выше остальных, толстоватый, с мощными, кривыми ногами. На его голове красовался устрашающий шлем, сработанный из цельного черепа крупного кабана, клыки которого торчали вперёд, как дополнительные рога. В его руках была грубая, но тяжёлая булава из корявого сука, утыканная острыми обломками костей и заточенными камнями. Наверное, вожак или один из боевых лидеров. Его маленькие глазки, сверкавшие из-под нависающего лобного щитка черепа, смотрели на меня с холодной, хищной сосредоточенностью. Вокруг него уже собирались другие, ободрённые его появлением.

Времени на дуэль не было: с каждой секундой круг сжимался. Булава в его руках взметнулась вверх, описав короткую дугу, и обрушилась на меня с мощью, способной раздробить череп вепря.

Однако у меня были мои перстни. Я не пытался принять удар на клинок: он бы просто выбил меч из рук. Я резко присел, почти упал на одно колено, в тот же миг я сделал рывок вбок и вперёд, и «Клинок Ангбера» (уже без пламени, но всё ещё смертельно острый) впился в толстую, покрытую грубыми шрамами ногу вожака, а тяжёлый наконечник булавы со свистом пронёсся у меня справа от головы, содрав кору с дерева позади меня.

Лезвие вошло глубоко, разрезая мышцы с характерным мягким хрустом. Черепоголовый взвыл, а я, не теряя времени, нырнул вбок за ближайшее дерево и побежал, параллельно полоснув одного из остроухих, что стоял на пути.

Глава 11

Синие грибы

Я был последним, кого они видели. Я ранил их вожака, напугал их пламенем, перевернул их атаку в хаос и теперь удирал, как заяц. Я явно разозлил всю эту свору, приковал к себе всё их внимание, всю их ярость, всю потребность в мести. И, разумеется, я использовал это: я не побежал по следам Сергея и Вари, вместо этого я рванул вбок, почти под прямым углом к их направлению.

За мной немедленно раздался дикий, многоголосый рёв: гиканье, визг, топот десятков ног — всё это устремилось вслед за