возвышались гигантские мухоморы, доходившие высотой почти до колена. Помнится, это удивило меня даже больше, чем изменившийся до неузнаваемости лес, ведь еще не сезон, и в наших широтах они должны появиться не раньше, чем через месяц. На одном из грибов, особенно высоченном с широкой плоской шляпкой, сидела большая, зеленовато-бурая с черными пятнами лягушка. Я наклонился, чтобы поближе рассмотреть ее. Вопреки ожиданиям, амфибия не испугалась, а, напротив, повернулась в мою сторону, уставившись мне прямо в глаза. Размерами она не уступала южноамериканской жабе-аге.

Через некоторое время деревья немного расступились, и тропинка вывела меня на более широкую дорогу, уходящую в перпендикулярном направлении. Что характерно, в обратную сторону дороги не было, она как будто выходила прямо из густой чащи и вела дальше в глушь, петляя среди лохматых елей. Место по-прежнему оставалось незнакомым. Эйфория начала понемногу отпускать, и я впервые задумался о том, что вокруг происходит что-то странное. Смутная тревога зашевелилась где-то на краю подсознания, однако разум все еще находился под действием наркотика и воспринимал это ощущение слишком отстраненно, чтобы действительно испугаться. Я двинулся вперед, и, обогнув очередное исполинское дерево, загораживающее обзор, резко встал как вкопанный, покрывшись холодным потом – прямо передо мной посреди дороги лежал мертвец.

С виду это был молодой парень в грязных джинсах и рваной, заляпанной кровью футболке. Он, будто выброшенный кем-то ворох старой одежды, валялся на земле лицом вниз. Сомневаться в его смерти не приходилось – несмотря на то, что за прошедшее время в лесу еще больше стемнело, я тем не менее отлично разглядел, что на месте затылка несчастного была сплошная кровавая каша, а вокруг головы расплылось большое уже засохшее темное пятно. Череп явно проломили чем-то тяжелым. А в довершение картины на трупе сидел белый ворон и увлеченно дегустировал выступающий из страшной раны мозг.

Вот теперь страх по-настоящему заключил меня в свои ледяные объятия, сковав руки и ноги пронзительным холодом, но вместе с тем пришло и мощнейшее чувство дежавю. Я уже видел все это: и мрачный ночной лес, и покойника с пробитой головой, и белого ворона, клюющего его плоть. Три с половиной года назад после исчезновения Чернецова, когда сидел на своем диване и странствовал с закрытыми глазами по миру видений. Я помню тот день до мельчайших подробностей. Тогда, кажется, ворон поменял цвет после того, как проглотил кусок человеческого мяса. А сейчас? Я моргнул, и, действительно, птица была уже обычного черного цвета и почти сливалась с окружающей темнотой. Все как в тот раз. Вот бы и сейчас закрыть глаза, а открыть их уже дома, в уютной и безопасной комнате, слыша веселый уличный шум и «Ой, мороз, мороз» соседских алкоголиков. Увы, что-то мне очень настойчиво подсказывало, что сегодня это не сработает.

Ворон недовольно покосился на меня, так неожиданно помешавшего его трапезе, захлопал крыльями и скрылся во мраке. Желание продолжать затянувшуюся прогулку совершенно пропало. Неподвижно лежащее тело притягивало взгляд, и я поймал себя на мысли, что абсолютно не удивлюсь, если оно сейчас пошевелится и встанет. Нет, нет, что за бред, ходячие мертвецы бывают только в фильмах ужасов… Так ведь? А вот тот, кто его убил, вполне может еще бродить где-то поблизости. Не исключено, что он прямо сейчас прячется в окрестных кустах и уже выслеживает меня. Надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Однако, повернув назад, я обнаружил, что не могу найти ту мухоморную тропинку, которая привела меня в это место – она как будто растворилась в зарослях папоротника. Дорога с одной стороны упиралась в кучу бурелома, а по бокам была зажата сплошными стенами колючего непролазного ельника. Путь был свободен только в сторону покойника, но никакая сила не смогла бы заставить меня пойти туда. Нет уж, лучше буду напролом пробираться через лес, я ведь приблизительно помню, откуда пришел. И вообще, у меня же есть телефон, сейчас включу геолокацию, посмотрю карту… Ну конечно – нет сети. Кто бы сомневался. Ладно, здесь оставаться все равно нельзя, пойду куда глаза глядят.

Идти через тайгу было непросто: ноги путались в корнях и проваливались в ямы, ветви деревьев хлестали по лицу, к щекам липла паутина, а на голову постоянно приземлялись ее хозяева. Лесные пауки – совсем не то же самое, что обычные домашние, они порой бывают размером со спичечный коробок, и постоянно стряхивать их с себя – сомнительное удовольствие. Хоть не кусаются, и то хорошо. Еще один положительный момент – небо очистилось от облаков и стало немного светлее, правда, из-за густого леса видно было все равно не дальше нескольких метров. Вокруг постоянно раздавались какие-то скрипы и шорохи, шелест опавшей хвои и треск ломающихся веток, казавшиеся особенно громкими в ночной тишине. Время от времени возникало ощущение чужого недоброго взгляда в спину, вынуждающее постоянно думать о том, что (или кто) остался там, позади.

Внезапно я обнаружил, что вернулся тот странный гул, который слышался на берегу озера, только теперь он стал более близким и отчетливым, и в нем ясно различались отдельные резкие удары, а доносился он как раз с той стороны, куда я шел. Может быть, наконец приближается город, и это отзвуки какого-нибудь концерта, или просто долбят басы у кого-то в машине? Окрыленный этой мыслью, я почти побежал, не обращая уже внимания на корни и пауков.

Вскоре деревья действительно начали редеть, но двигаться стало тяжелее – под ногами зачавкало, тут и там попадались кочки и лужицы черной воды. Провалившись по щиколотку в жидкую грязь, я окончательно убедился, что влез в болото. Просто потрясающе: впереди топь, позади мертвец и, возможно, блуждающий в тумане убийца, справа и слева – глухая тайга, за один день выросшая на месте пригородного лесопарка. Что ж мне так везет-то, а? Гулкий пульсирующий ритм по-прежнему раздавался где-то впереди, и сейчас уже было понятно, что это, скорее всего, грохот барабана или бубна. Вот только кто будет бить в бубен ночью среди зловонных, поросших осокой зыбунов? Кто бы это ни был, встречаться с ним мне не хотелось. Совсем не хотелось. Помявшись немного, я повернул налево – попытаюсь обойти топкое место.

– Эй! – раздался вдруг с противоположной стороны глухой булькающий голос. – Эй, кто там, ау! Прохожий! Помоги мне, я в мочажину провалился!

Я резко обернулся. Неподалеку, среди чахлых и скрюченных болотных деревьев действительно виднелся силуэт почти по пояс погрузившегося в жижу человека, отчаянно размахивающего руками. Откуда он здесь взялся? Готов поклясться, что минуту назад там никого