Растрепанные волосы луной озарены,

И только жемчуг послан мне утешить боль утраты.

Дослушав стихотворение, Юйвэнь Ху медленно открыл глаза. Право рукой он подпер подбородок, а левую протянул к Ло Шэньли. Тот немедленно передал ему парчовый платок, источавший запах крови. Юйвэнь Ху принялся читать, одновременно протирая глаза. Стоявший на коленях Ло Шэньли тоже склонил голову, растроганный. Внезапно император швырнул ему платок в лицо и ледяным тоном отчеканил приказ:

– Сжечь.

– Ваше величество? – Ло Шэньли оторопело выпучил глаза, деревянными руками взял платок и замер, растерявшись.

– Ло Шэньли, что такое, оглох, что ли, на старости лет? Я что-то непонятное сказал? Я приказал тебе сжечь этот исписанный кровью платок! – оскалившись, рассмеялся Юйвэнь Ху.

В его глазах еще блестели остатки хрустальных слез.

– Да, ваше величество, слуга повинуется приказу, – Ло Шэньли в смятении снова склонился и принял повеление.

Откуда взяться искренним чувствам при императорской власти? Если поддаться чувствам, смягчить сердце, то трон пошатнется, могущество ослабнет. Только власть, которую крепко держишь в руках, способна вершить чудеса. Юйвэнь Ху твердо верил в это, с чего ему было менять свое мнение, делать исключения?

– Супруга приветствует ваше величество, – безучастный голос Мэй Сюэи был наполнен тоской по воле, словно она была Чанъэ, живущая в Небесном Дворце[16].

Юйвэнь Ху лишь кивнул ей в ответ, придирчиво осматривая опустившуюся на колени у его ног ледяную красавицу Мэй Сюэи. Неужели она наконец решилась подчеркнуть свою красоту: подвела брови и глаза, нанесла пудру, губы накрасила? Темно-красные губы и узор в виде цветка сливы на лбу прекрасно дополняли друг друга. В отблеске свечей было видно, что она послушно соблюла то, что от нее требовалось, и опоздала лишь потому, что наводила соответствующую случаю красоту.

Юйвэнь Ху воодушевился. Он хотел завоевывать женщин, но не силой, хотел, чтобы женщины по собственному желанию старались угодить ему, подчинялись и покорялись ему.

– Сюэи, ты все еще упражняешься в рисовании в последнее время? – Юйвэнь Ху притянул ее на кресло, одной рукой схватил за нежные запястья и положил их себе на грудь, а другой рукой поднял ее лицо за подбородок, жадно наслаждаясь красотой девушки.

– Да, благодарю государя, что помнит об этом. Однако немного больше времени я уделяю игре на флейте. Если вы не устали, позволите мне сыграть для вас одну мелодию?

Выражение лица и голос Мэй Сюэи были полны небывалой покорности. Она прижалась к Юйвэнь Ху, высунула розовый язычок и лизнула кончик его носа, чем привела его в крайнее возбуждение. Надменная Мэй Сюэи умеет вот так заигрывать и соблазнять? Юйвэнь Ху был поражен. Про себя он подумал: вот говорят же, что понять женщину – все равно, что искать иголку на дне моря. Эта ее перемена от холодности к страсти – не что иное, как капризная уловка.

– Сюэи, сыграй мне скорее, хочу послушать флейту. – Юйвэнь Ху отпустил ее руки и, довольный, занял удобную позу, чтобы со спокойным сердцем насладиться музыкой.

– Звуки флейты дунсяо чисты, они лучше других будят чувства, западают в душу. Ваше величество, располагайтесь поудобнее и слушайте, – кокетливо улыбнулась Мэй Сюэи, одной рукой прикрыв глаза Юйвэнь Ху.

Государь послушно закрыл глаза, вслушиваясь в шорохи платья девушки, соскользнувшей с кресла и расположившейся на стуле. Затем наступило безмолвие, поэтому он украдкой открыл глаза и увидел Мэй Сюэи, державшую двумя руками черную лакированную длинную флейту. Девушка прижимала пальчиками отверстия на флейте, инструмент издавал глубокие звуки, убегавшие вдаль. Укрытый волной звуков, Юйвэнь Ху погрузился в мир грез. Ему привиделась глубокая ночь в садах Сюаньпу, в небе сияла яркая луна, воздух был наполнен легким ароматом цветов, вокруг кружились в танце красавицы.

Музыка прекратилась, но Юйвэнь Ху было мало.

– Что за мелодию ты сыграла? – томно спросил он. Взгляд был мутным, словно он был пьян.

Юйвэнь Ху уже испытывал экстаз от близости с женщинами, но звуки флейты дунсяо тоже волшебным образом заставили его окрылиться, подняться в небо. Непостижимо!

– Это «Тень цветов абрикоса», – величественно ответила Мэй Сюэи, приняв холодный и недосягаемый вид.

– Неудивительно, что я почувствовал аромат цветов, увидел их, услышал, как опадают лепестки. Сюэи, неужто ты прекрасная небожительница, которая сошла на землю? – Юйвэнь Ху растроганно взял девушку за руку.

Руки Сюэи были холодны, как лед, как морозный день на Биндао. Почувствовав это, Юйвэнь Ху отдернул руку, и желание, только разгоревшееся в нем, потухло, столкнувшись с равнодушием девушки.

Он пожалел, что позвал ее провести с собой ночь. Если спать в обнимку с ледышкой, чего доброго, можно окоченеть. Ох уж эта ледяная красавица! Остается только издалека любоваться ей, нет никакой возможности приблизиться, ею нельзя овладеть.

– Ваше величество, это моя личная служанка, Хуаньпэй, она чиста и невинна. Я специально привела ее, чтобы государь мог насладиться. – Мэй Сюэи, казалось, угадала его мысли и, легко хлопнув в ладоши, призвала служанку.

Из-за спины госпожи показалась стройная красавица. Улыбнувшись, она тихо поприветствовала императора, склонившись в поклоне. По покоям разнесся тончайший, едва уловимый изумительный аромат, опьянивший Юйвэнь Ху. Глубоко вздохнув, он охотно принял подарок.

– Завернуть красавицу в занавес из бус и привести в мою спальню, прямо мне в объятия, – властным голосом приказал государь.

Глава 39

Цуй Вэньтин: Снежинки, стучащие по бамбуку

Лучшее время любоваться цветами – это день, а наслаждаться зимним пейзажем лучше всего вечером. Наступили сильные снегопады, воздух наполнился рваными хлопьями, которые постепенно покрыли всю землю, стерев все границы, покрасив все белым цветом.

Одетый в траур Цуй Вэньтин неподвижно и безучастно сидел у окна в низкой постройке при родовом кладбище семейства Цуй, держа в руках нефритовую флейту ди, которую ему оставил отец. Юноша молча наблюдал за носившимися в воздухе снежинками. Тот день был таким же снежным.

И сегодня снег все так же покрывает землю. Только вот между отцом и сыном разверзлась пропасть смерти. О таком невозможно не думать, такое не забыть. Что может быть мучительней, чем собственными глазами увидеть гибель отца от рук товарища?

– А-а-а! – по-волчьи взвыл Цуй Вэньтин, обернувшись к снежному полю, и принялся мучительно размахивать кулаками, бить себя по лбу.

Ринувшиеся по щекам два ручейка слез вмиг превратились в лед.

– Глава канцелярии, выпейте горячего вина, тело нужно в тепле держать.

Спрятав флейту за пазухой, Цуй Вэньтин медленно повернулся и увидел Цуй Саньцзиня,