Я отпрыгнула к противоположной стене, с трудом удержав рвущееся наружу ругательство, совершенно не подходящее приличной девушке из хорошей семьи, но уж очень резко распахнулась дверь, с силой ударившись о стену.

— Мэгги?

Тоже мне, Капитан Очевидность…

— Я принесла вещи, чтобы ты сразу положил их в машину, — призвав на помощь все свои скромные актёрские способности, сказала я и мило улыбнулась. — Ну, а чего их таскать туда-сюда, правильно?

— Она подслушивала, — с мерзкой улыбочкой сообщил МакКиллиан, — и, как и я, услышала много интересного. Ты выбрал не ту девушку, Гилмер, вот что я тебе скажу.

— Не припоминаю, чтобы мы были представлены, — не сводя с меня внимательного взгляда, сказал Алекс, — так что ваша фамильярность несколько неуместна. А со своей невестой я как-нибудь сам разберусь, тем более что у меня нет от неё секретов.

— Да неужели, — совершенно не смутился МакКиллиан, — ты хочешь сказать, что девочка в курсе твоего скромного хобби?

— В курсе, — влезла в беседу я, — но я и сама, знаете ли, не в королевской семье родилась, а кровь, как совершенно верно сказал мистер Трондайк, она не водица, обязательно скажется.

— Даже так?

По-моему, мне удалось удивить мистера МакКиллиана, который наверняка уже предвкушал, как расскажет мне о криминальных связях моего жениха, а я в благодарность поделюсь с ним важными сведениями. Например, тем, где спрятана карта. Но он ошибся, обманувшись моей внешностью: и то правда — чего можно ждать от классической блондинки? Уж всяко не жёсткого ответа. Блондинкам, им исторически не положено быть умными и расчётливыми. И в данном случае это массовое заблуждение сыграло мне на руку и позволило перехватить инициативу. А что этого никто не ожидал, так это не мои проблемы, правильно?

— Вы с какой-то конкретной целью пришли, мистер МакКиллиан? — поинтересовалась я, стараясь повернуть разговор в нужную сторону, пока мужчины не опомнились и не задвинули меня куда подальше. — Или, как и я, принести что-нибудь и заодно подслушать интересный разговор?

— Мэгги… — попытался остановить меня Алекс, но я так на него посмотрела, что он закашлялся и замолчал. Ничего, пусть окончательно привыкает к тому, что я не кисейная барышня из романов той же Барбары Картланд. Может, кстати, он одумается и не захочет на мне жениться? Отчего-то эта мысль не обрадовала, как раньше, а наоборот — вызвала глухое недовольство.

Неожиданно мистер МакКиллиан запрокинул голову и расхохотался: искренне, громко, от души. Его смех эхом отразился от стен пустого коридора, заставив меня поморщиться.

— Браво, мисс Стюарт! — воскликнул он, отсмеявшись и вытирая воображаемую слезу в уголке глаза. — Браво! Гилмер, пожалуй, теперь я тебя понимаю и беру свои слова обратно: ты действительно сделал отличный выбор. Девочка просто великолепна! Никакой робости, никакого дамского визга. Холодная голова и острый язычок. Редкое и невероятно притягательное сочетание.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно напряглась, но не сдвинулась с места. МакКиллиан остановился в паре шагов, окинув меня оценивающим, почти восхищённым взглядом.

— Знаете, — протянул он уже без тени насмешки, — я начинаю думать, что мы с вами могли бы стать прекрасными партнёрами. Вы мне нравитесь, Маргарет. В вас есть... стержень. Я понимаю, что вы рассчитываете на поддержку и защиту мужчин, и это абсолютно верный подход. В вас гораздо больше от Ворчуна, чем я предполагал до того, как познакомился с вами. И я, в отличие от вашего жениха, готов быть с вами откровенным.

— Не слушай его, Мэгги, — голос Алекса был низким и предупреждающим.

— Подожди, Алекс, — я успокаивающе коснулась его рукой, не отводя взгляда от пронзительных глаз МакКиллиана. — Человек проделал долгий путь, и он вправе рассчитывать на хоть какой-то результат. Что вам нужно, мистер МакКиллиан? Кроме карты, о которой вы упомянули и которая вам совершенно точно не достанется.

Он улыбнулся — не той хищной ухмылкой, к которой я успела привыкнуть, а медленной, обаятельной улыбкой человека, который хочет и умеет нравиться.

— Вот это деловой подход. Мне это по душе. Хорошо, давайте торговаться. Но торговаться я буду с вами. Исключительно с вами.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами до минимума. Я чувствовала аромат его дорогого одеколона с нотками сандала и табака.

— Вы умная девушка, Мэгги. Вы уже поняли, что практически все вокруг вас играют в свои собственные игры и зачастую держат вас в неведении. Я же предлагаю честную сделку. Я получаю то, что мне причитается по праву старого... соглашения. А вы... вы получаете свободу от их опеки и защиту от любых проблем. Мои юристы могут не только создавать проблемы, но и решать их. Любые.

Он понизил голос до шёпота, предназначенного только для моих ушей:

— Подумайте сами. Что они могут вам дать? Бесконечные тайны? Опасность? Я же предлагаю вам мир. Спокойствие. И долю в гораздо более серьёзной игре, чем организация деревенской ярмарки.

Я почувствовала, как Алекс рядом со мной буквально закаменел от напряжения.

— Мэгги, не слушай его. Он лжёт.

МакКиллиан даже не повернул головы в его сторону, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

— Я предлагаю вам не просто подумать. Я предлагаю вам встретиться. Наедине. Без этих ваших... опекунов. Скажем, завтра? В «Королевском дубе». За чашкой чая. Просто поговорить.

Он достал из кармана пиджака бумажник из тиснёной кожи и извлек оттуда одну-единственную карточку. Он не протянул её мне, а аккуратно положил на край подоконника рядом со мной.

— Я буду ждать вашего ответа до полудня.

Не сказав больше ни слова и не взглянув на Алекса и Трондайка, он развернулся на каблуках и пошёл прочь по коридору. Его шаги постепенно затихли на лестнице.

В наступившей оглушительной тишине я медленно протянула руку и взяла карточку. На плотном белом картоне золотом было вытиснено лишь одно слово: «Юджин» и от руки написан номер телефона. Я смотрела на карточку и понимала одну простую вещь: я только что получила приглашение на танец с самым опасным партнёром в моей жизни. И почему-то эта мысль пугала меня гораздо меньше, чем должна была бы.

Я повернулась к Алексу и Генри и увидела на их лицах одно и то же выражение: смесь холодной ярости и непонятной мне беспомощности.

— Ты не пойдёшь, Мэгги, — Алекс на спрашивал, он категорически запрещал мне идти, и Трондайк, судя по