уложенные свёртки, бутыль с какой-то тёмной жидкостью, яркую коробку, похожую на конфетную, и лоточек с фруктами. Вау! Пир на весь мир! По сравнению с этим гамбургер девчонок, каким бы вкусным он ни был, выглядел жалкой коркой сухого хлеба.

— Это правда мне?! Д-дайте! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Жадно потянулась к сумке, забыв обо всех своих переживаниях и подозрениях. — Срочно! Немедленно! Отдайте!

Нарр усмехнулся и легко отдёрнул сумку, держа её вне зоны моей досягаемости.

— Ой-ой, какая нетерпеливая... А где же волшебные слова? Или ты думаешь, шпионы королевства раздают свои припасы просто так, из великой доброты душевной?

— Так вы и не шпион, а нянька. А нянькам положено быть сострадательными. Пожалуйста – это ведь волшебное слово? — проныла я, чувствуя, как слюнки текут.

— Мало. Я хочу взять с тебя плату, Аполлинария, — его голос опустился до низкого шепота, став томным и опасным. Острый взгляд скользнул по моему лицу, остановившись на губах. — Итак, чем ты готова со мной расплатиться, красавица?

От этого взгляда и волнующей интимной интонации у меня перехватило дыхание. Щёки запылали, а Нарр смотрел на меня голодным взглядом, и речь шла не о еде из сумки. Ни с того ни с сего меня охватила паника, смешанная с чем-то таким запретным и сладким, что аж закружилась голова. Я отшатнулась, прижавшись спиной к холодной стене своей камеры. Ё-моё, реагирую на мужика, словно девочка ни разу не целованная!

— А что вы… — разлепила, наконец, губы, но Нарр поднял руку.

— Тш-ш, сюда идут, — шепнул едва слышно. Я замолкла и навострила уши – и правда, где-то неподалёку звучали женские голоса.

Их было два, и оба я мгновенно узнала. Один, хорошо поставленный и полный почтения, принадлежал мэтре Трюфель Шнобель. Второй, властный и надменный, – королеве Лукрелии.

Дамы бурно что-то обсуждали и совершенно точно шли в нашу сторону – голоса приближались, и уже можно было разобрать отдельные слова. Они-то что возле лазарета потеряли? Или тоже принесли мне еды?

23

23

Ха, наивная Поля! Принесут они еды, как же! Если только с хорошей дозой яда внутри – сдаётся мне, девчонки не сочиняли, когда намекали, что Трюфель Шнобель хотела уморить меня голодом. Но тогда что тёткам здесь надо? Идут-то сюда, определенно.

— Уходите! — прошипела я Нарру. — Быстро! Это директриса и королева! Если они увидят вас здесь, со мной… Меня растерзают, а вас… На кусочки порежут! А потом наши с вами останки собакам скормят!

Нарр, однако, совершенно не казался испуганным. Только нахмурился, прислушиваясь к приближающимся шагам.

— В пансионе нет собак, только сторожевые мантикоры. Но тебя они есть не будут – слишком тощая. А уйти я уже не успею, — констатировал спокойно. — Единственный выход из этого угла сада как раз там, откуда они идут. Мы в ловушке, милая Аполлинария. Что будем делать?

— Что делать? Вы у меня спрашиваете? Это вы сюда пришли и… Отдайте еду и спрячьтесь куда-нибудь! — потребовала, жадно глядя на сумку. Нет уж, пусть лучше нас здесь застукают и накажут меня ещё раз, но свою еду я хочу получить!

— Прожорливая Аполлинария, — Нарр внезапно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. — Не паникуй. Я знаю один секрет этого места. Ну-ка, отодвинься немного…

Он наклонился и просунул руку между прутьев решётки. Нащупал что-то в кладке стены у меня за спиной. Раздался тихий щелчок, и часть решётки бесшумно отошла в сторону, открывая проём шириной в метр.

У меня отвисла челюсть: вот это да! Так отсюда и сбежать можно запросто? Правда, смысла в побеге никакого – вряд ли я смогу выбраться за территорию пансионата. Да и что я там буду делать без денег, знаний местности и вообще, здешней жизни? Если только ночью, когда все заснут, выбраться и поискать столовую, чтобы разжиться там едой...

Тем временем Нарр ловко проскользнул в открывшийся проём и оказался в «камере» рядом со мной. Правда, спрыгивая с подоконника на пол, оступился и едва не упал. Закачался, зашатался, размахивая для баланса драгоценной сумкой, которую я уже считала своей. Ой, уронит же! Разобьёт, помнёт еду!

— Держись! — пискнула я и кинулась ему на помощь. Подставила плечо, чтобы оперся, обхватила его талию. Да он и сам не растерялся: обнял мою спину огромными ручищами, прижался ко мне и замер. Да так крепко прижался, что у меня дыхание перехватило. Несколько секунд мы стояли вот так, практически слипшись, но потом я зашевелилась, пытаясь отодвинуться.

— Что же вы такой неловкий, господин Нарр? — посетовала, когда он не сразу, но выпустил меня.

Он недоуменно развёл руками и вернулся к окну. Нажал на другой камень сбоку от оконного проёма, и решётка так же бесшумно вернулась на место. Как раз вовремя – в этот момент из-за кустов сирени вышли королева и мэтра директриса.

Мы с Нарром замерли. Он стоял, прижавшись к стене с одной стороны от окна. Я, стараясь дышать как можно реже, отпрянула к другой стене. Прикрылась шторкой с рюшами, и знаками показала Нарру сделать то же самое. Конечно, если дамочки заглянут в окно, они всё равно нас увидят, но хоть какая-то маскировка!

Тем временем королева и Трюфель Шнобель подошли вплотную к окну и… Заговорили на каком-то языке, которого я не понимала. Вообще ни одного слова знакомого не услышала! Только и разобрала своё имя – Аполлинария.

24

24

Ну, как так, а?! Явно про меня говорят, а я ни слова не понимаю!

Зато господин дракон, кажется, всё понимал. Во всяком случае, чем дольше тётки говорили, тем более сосредоточенным делалось у Нарра лицо. Ладно, спрошу потом у него, о чём дамы болтали, а пока принялась мечтать о содержимом сумки на его плече.

К счастью, королева и директриса не стали задерживаться. Почирикали ещё немного на тарабарском языке и ушли. Только когда стихли их голоса, я сообразила, что стояла всё это время, почти не дыша. С шумом выпустила из себя воздух – ура, меня не поймали!

— Ну вот, — раздался спокойный голос Нарра. Он отошёл от окна, отряхивая рукав. — Сказал же, не волнуйся.

Я посмотрела на его ухмыляющееся самодовольное лицо, и во мне что-то сорвалось.

— Не волнуйся? — прошипела я, наступая на него. —