традиционная для старинных замков эстакада, ведущая на второй этаж, на её верхней площадке появился Арно и, узнав Марка, с улыбкой пошёл навстречу. Марк с удовольствием смотрел на его крепкую фигуру, мощные плечи, обтянутые военной курткой из чёрной кожи с серебристыми заклёпками и густые смоляные кудри, коротко постриженные под шлем. Где-то посредине эстакады они встретились и привычно обнялись.

— Я рад, что дело Аллара передали тебе, — сообщил капитан, жестом приглашая оруженосцев и рыцарей охраны следовать за ними. — Чёрт знает, что наворотили там сыщики магистрата! Обвинить коннетабля в том, что он вдарил какому-то мошеннику подсвечником по черепу, да ещё сзади! Я ещё поверил бы, если б он заехал ему кулаком в ухо и убил на месте, но так… И эти деньги! Вот же глупость! Да он с голодухи помрёт или пойдёт служить охранником, но чужого медяка не приберёт!

— Не то, что мы с тобой! — рассмеялся Марк, хлопнув его по плечу.

— Дело прошлое! — усмехнулся Арно, — Но мы-то с тобой никогда голодом не сидели. У меня ловкие руки, а ты любого пройдоху хоть в карты, хоть в кости обыграешь!

— Тихо ты, — остановил его Марк, — не смущай нежный слух моих юных оруженосцев!

— Ага, особенно этого рыжего, на котором уже пробы ставить некуда!

— Нас покормят, господин капитан? — жалобно спросил Эдам, скорчив умоляющую мину. — А то кушать очень хочется!

— А как же! Где трапезная, вы знаете. Гарнизон как раз обедает, и вам перепадёт. А мы с вашим сеньором побеседуем за чаркой вина в господских покоях, пока наш барон в гостях у его величества.

Та лёгкость, с которой он шутил о заточении своего командира, была вполне присуща его простой душе, и Марк только усмехнулся и, кивнув, отпустил свой эскорт, который тут же торопливо направился в трапезную казармы. Арно тем временем подозвал стоявшего в ожидании лакея и велел ему подать обед на двоих в гостиную.

— Можно было б и с рыцарями за столом посидеть, — говорил он, когда они направились давно знакомым Марку путём в небольшую гостиную в глубине замка. — Но я полагаю, что ты не так просто зашёл меня навестить, и желаешь поговорить наедине.

— Это верно. Если б просто соскучился, то позвал бы к себе и устроил пирушку, — подтвердил Марк.

Гостиная, куда они пришли, выгодно отличалась от сурового внешнего облика замка. Она была просторной, — в три широких окна, забранных в каменные рамы в виде сдвоенных арок, отделанных тонкой резьбой. Обитые дубом стены украшали старинные гобелены и несколько портретов, изображавших рыцарей в латах, неизменно чертами лица напоминавших Танкреда, а так же один женский, изображавший немолодую, но ещё очень красивую даму в белом полотняном уборе, увенчанном баронской короной с жемчугами. Огромный камин, в котором уже давно не жарили дичь, был украшен фамильным гербом. Длинный стол с креслом во главе и дюжиной одинаковых стульев по сторонам сверкал отполированной столешницей. Вдоль стен тянулись тёмные скамьи, а со сводчатого потолка свисала большая люстра с двумя рядами подсвечников.

В ожидании, пока накроют стол, Марк подошёл к окну и выглянул в узкий дворик, который в годы его юности был заполнен всякой рухлядью, но теперь Танкред привёл его в порядок, и даже на месте старого колодца теперь был устроен маленький фонтанчик. Присев на широкий подоконник, Марк какое-то время наблюдал за мелькавшими во дворе ласточками, устроившими свои гнёзда под карнизом зелёной от патины крыши. Он хорошо знал этот дом, как и дома других своих друзей, потому что часто именно под их кровом он, сирота, не имевший собственного жилища, находил себе приют. И Аллар, который был к тому времени уже бароном, заботился о нём как старший брат.

— Что ты думаешь об этом деле? — тихо и задумчиво спросил Арно, стоявший рядом и тоже смотревший на улицу. Его смуглое лицо стало встревоженным, и в глубине больших тёмных глаз затаилась странная тоска. Он тоже был сиротой и к тому же подкидышем, и потому ценил всех, кто был добр к нему. — Неужели Аллара будут судить по этому нелепому обвинению? Говорят, он даже не защищается.

— Наверно, у него есть на это причины, — так же тихо произнёс Марк. — Но судить его не будут. Не позволю, потому что уже знаю, что он невиновен. Но было бы неплохо, чтоб он сам облегчил мне задачу.

— Упёрся? Похоже на него. Он как скала. Не хочет — не заставишь, встал — не сдвинешь.

— Тогда ты помогай, — Марк пожал плечами и смолк, потому что в комнату вошли слуги и принялись накрывать на стол.

Вскоре они удалились, и друзья сели за трапезу.

— У него есть женщина, — скорее утвердительно, чем вопрошая, произнёс Марк.

— Да, есть, — не стал спорить капитан.

— Ты знаешь, кто она?

— Откуда? Это ты его друг. Он тебе сказал? А я всего лишь слуга. Моё дело — исполнять приказы, и я это исправно делаю. Он мною доволен, не лезет в мою жизнь и не позволил бы мне вмешиваться в свою.

— Но, может, ты что-то заметил, услышал случайно?

— Марк, я не знаю, кто она! Никто не знает. Мы иногда обсуждаем это, но никаких догадок! Он всё скрывает, потому мы решили, что она замужем, и это плохо. Он часто выходил один по ночам, несмотря на мои увещевания и протесты. Не мог же я весить охрану ему на хвост! Был то тревожен, то задумчив, то вдруг счастлив, как мальчишка. А потом началась эта история с деньгами. Мы не сразу заметили, но после из дома начали пропадать ценные вещи, и управляющий сказал, что их забирал сам барон.

— Этот стряпчий здесь появлялся?

— Пару раз, довольно давно. Приходил, расшаркивался, кланялся всем, включая лакеев. Уходил, пряча глаза, а Аллар после этого каждый раз был мрачен или раздражён. Наверно, он уже тогда начал свой шантаж. Знал бы я, затащил бы его в подвал! Там давно камеру пыток не открывали!

— Думаю, что если б всё было так просто, то Танкред тоже стесняться бы не стал, — проворчал Марк.

— Наверно, — пожал плечами Арно. — Но я бы мог ему как-то помочь. Ты же знаешь, я в таких делах разворотлив, и связи у меня есть в особых кругах.