И в этой вакуумной тишине раздались медленные, издевательски размеренные хлопки.

Из глубокой тени тренировочных арок неслышно вышел Дариан Рейн.

Он был одет в строгий, абсолютно черный, глухой мундир боевого мага, который подчеркивал его идеальную выправку и широкие плечи. На его точеном лице не было ни ярости, ни гнева. Только пугающее, расчетливое спокойствие хищника и холодная полуулыбка, от которой мне захотелось немедленно закопаться в только что выбитую мной воронку.

— Браво, адептка Веспер, — бархатный, пробирающий до мурашек голос ректора разнесся над затихшим полигоном. Он неторопливо приблизился, глядя на меня так, словно я была редким, невероятно красивым, но смертоносным насекомым, пойманным под стекло. — Потрясающий, феноменальный прогресс для студентки, которая еще вчера не могла зажечь столовую свечу без помощи охотничьих спичек.

Он остановился вплотную ко мне. На его правой руке снова угрожающе поблескивал оригинальный перстень с черным камнем. Рейн чуть наклонил голову так, чтобы его слова, почти касающиеся моей кожи, слышала только я:

— Ты украла у меня личный артефакт. Ты проникла в мой защищенный кабинет. И ты использовала «Сердце Бездны», чтобы навсегда привязать к себе чужую магию.

Мое сердце сорвалось в свободное падение куда-то в район желудка.

Он знал. Он точно знал всё.

— А теперь, моя дорогая гениальная воровка, — его губы почти коснулись моей мочки уха, обжигая ее горячим дыханием, запахом кофе и мужского парфюма, — ты тихо пойдешь со мной. И мы предельно подробно обсудим, как именно ты будешь отрабатывать свой колоссальный долг перед Империей... и передо мной лично. Если, конечно, не хочешь, чтобы я прямо сейчас, на глазах у всего курса, сдал тебя палачам в Тайную Канцелярию.

Полигон превратился в безвоздушный вакуум. Я затылком чувствовала, как на нас в немом шоке пялятся десятки пар студенческих глаз: орк Грог замер с нелепо открытым ртом, Ирис побелела настолько, что слилась с плывущими облаками, а профессор Флинт вообще, кажется, забыл, как дышать.

Рейн всё еще стоял в моем интимном личном пространстве, и от его высокой фигуры исходила такая подавляющая концентрация скрытой угрозы, что воздух вокруг нас начал потрескивать от статического электричества, поднимая волоски на моих руках.

— Я... я могу всё логично объяснить, магистр, — мой голос прозвучал предательски тонко, как у первокурсницы. — Это был незапланированный учебный эксперимент по... по внеплановой проверке стрессоустойчивости вашей системы безопасности!

Рейн издал короткий, сухой, лающий смешок, который не предвещал мне ничего, кроме глобальной катастрофы.

— Учебный эксперимент? — переспросил он с таким ледяным, смертоносным спокойствием, что у меня по позвоночнику пробежал табун мурашек. — Что ж, Веспер. Раз вы так отчаянно жаждете внеурочных практических занятий, мы не будем прерывать учебный процесс. Профессор Флинт, продолжайте занятие! Адептка Веспер с этой секунды переходит под мое личное кураторство. На неопределенный срок.

Он стальной хваткой схватил меня за локоть — его длинные пальцы сжались на ткани мантии жестко, как кандалы, — и бесцеремонно потащил прочь с полигона.

— Эй! Отпустите! Я вообще-то еще не закончила метать пульсары! Мне нужно закрепить материал! — возмутилась я, упираясь каблуками в песок и пытаясь вырвать руку, но куда там. Ректор шагал с такой стремительной скоростью, что мне приходилось почти бежать вприпрыжку, чтобы просто не волочиться по земле.

— Хватит с вас разрушительных пульсаров, — отрезал он, даже не удостоив меня взглядом. — Вы уже достаточно разрушили для одной студентки за одну ночь.

Мы быстрым шагом пересекли мощеный двор, под шокированные взгляды прошли через гулкий главный холл и свернули в сторону закрытого жилого крыла преподавателей. Я с ужасом понимала: если он сейчас приведет меня в свой официальный кабинет, я оттуда либо не выйду вообще, либо выйду уже без права на ночные приключения. В лучшем случае — в антимагических наручниках. В худшем — с каленым клеймом государственной преступницы.

— Магистр, пожалуйста, послушайте! — я судорожно попыталась сменить тактику и перешла на жалобный, умоляющий тон. — Вы же не можете меня просто так исключить! У меня... у меня теперь талант! Вы сами только что видели эту воронку! Вы же хотите, чтобы академия в будущем гордилась своими выдающимися выпускниками, а не прятала их по темницам...

— Я хочу, чтобы моя Академия банально не сгорела дотла из-за одной безрассудной девчонки, почему-то решившей, что она умнее всех высших магистров Империи вместе взятых. — Он резко, взметнув полы мундира, остановился у неприметной дубовой двери в слепом боковом коридоре и одним жестким рывком втолкнул меня внутрь.

Это была не его канцелярия. Это была небольшая, полутемная, но невероятно уютная библиотека-кабинет, судя по всему — гостиная его личных апартаментов. Пахло старой кожей, дорогим табаком и древесной золой. Рейн шагнул следом и захлопнул дверь. Я отчетливо услышала, как многоступенчатый замок тяжело щелкнул, наглухо отрезая нас от внешнего мира под действием сложного запирающего заклинания.

— Итак, — он медленно повернулся ко мне, плавным движением сбрасывая с плеч тяжелый мундир и оставаясь в одной белоснежной рубашке с небрежно закатанными до локтей рукавами. — Теперь, когда нас точно никто не услышит, расскажите мне правду, Алексия. Зачем вам так отчаянно понадобилась концентрированная магия Бездны? Вы же читали трактаты. Вы понимаете, что она — это чистый яд для неподготовленного тела? Привязывая ее к себе кустарным способом, вы буквально подписали себе отложенный смертный приговор.

Его взгляд внезапно стал очень странным. В нем больше не было искрящейся ярости или желания разорвать меня на части. В грозовых глазах плескалась холодная, аналитическая, почти болезненная тревога.

— Вам никогда этого не понять, — я упрямо вздернула подбородок, заставляя себя смотреть прямо в его пронзительные глаза, хотя внутри меня всё мелко тряслось от отката адреналина. — У вас, столичных аристократов, в роду все рождаются с золотой ложкой во рту и магией в крови. А у меня... у меня была только угасающая жизнь моей младшей сестры на кону. И если единственная цена за лекарство для нее — это риск быть выжженной изнутри чужой силой, то я, не задумываясь, заплачу эту цену.

Рейн замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его идеальные брови едва заметно дрогнули и поползли вверх.

— Сестры? — он сделал медленный скользящий шаг ближе. — В подробном досье на адептку Веспер черным по белому сказано, что вы круглая сирота без родственников, выросшая в нищем приюте на самой окраине Империи.

— Досье всегда можно грамотно подделать, магистр, — я криво, надломленно усмехнулась. — Точно так же, как и ваши хваленые перстни.

Он подошел вплотную. Жар его тела ощущался даже сквозь плотную ткань моей мантии. Рейн медленно поднял руку и, прежде чем