Наташка охнула, кто-то захихикал, кто-то зашушукался. Федя пожал плечами, махнул звукооператору: выключай, мол. Своему однокласснику кивнул. Олежке показалось, что одобрительно. Ему вдруг таким глупым всё показалось, вся эта их затея, что он встал. Надо пойти найти Васёну, рыдает, поди, где-нибудь.

– Следующий? – спросил его Федя. – Ты в каком классе-то? Тебя родители отпустят, если что?

– Отпустят, – выдохнул Олежка.

– Ну, давай, – усмехнулся Федя и глянул на Наташку.

В общем, это было пять минут позора. Сначала у него, потом у Глеба. Даже не пять, а две. А может, и полминуты вообще. Потому что остановили их очень быстро.

– Так… – сказал Федя и опять посмотрел на Наташку. – Не обижайтесь, вы отличные парни, но музыка – это совсем не ваше.

Наташка была после них. Олежка почти не помнил, как она отыграла, потому что сидел с горящими ушами и щеками. Зачем он вообще согласился в этом участвовать? Опозорился на всю школу. В кармане тихонько завибрировал Джим – вот зачем.

Васёну они нашли в женском туалете. Наташка нашла. Вывела её оттуда зарёванную и даже покачивающуюся от слёз. Увидев Олежку и Глеба, она отвела глаза, шмыгнула носом. Потом прошептала:

– Я такая дура!

– Ты просто переволновалась, – успокаивала её Наташка. – Ты столько готовилась, вот нервы и не выдержали.

Олежка смотрел на сестру с жалостью. Это же надо так влюбиться! Совсем голову потеряла от шаговой доступности своего кумира! И всё им испортила! Но говорить ничего не стал. Добивать человека было совсем уж подло.

Глава 15

Никакого пароля

Потянулись какие-то тоскливые дни. Джим молчал, сказал, что будет беречь силы. Иногда они все вместе – Наташка, Глеб и Ваня – собирались у Олежки дома, пытались что-то придумать ещё, но ничего не придумывалось. Васёна присоединялась к ним редко. Она запиралась в своей комнате и пела песни группы «Хруст». Тоже тосковала. Однажды Наташка пришла в школу мрачнее тучи. Отозвала Глеба и Олежку к окну и сказала:

– Федя берёт меня с собой.

– Как?

– Серьёзно?

– Разве они не взяли перкуссистом того парня? Рыжего?

– Взяли, – вздохнула Наташка. – А солистку до сих пор не нашли. Поэтому Федька сейчас просто зверь. А тут ещё я… под ноги лезу. Понимаете, он этого фестиваля так ждал! Эта группа – она же его детище! И он сам говорит, что всю жизнь хочет этим заниматься – музыку писать. И этот фестиваль – такой шанс! И как назло всё! И ещё я со своими проблемами… В общем, я его достала. Умоляла, плакала, маме жаловалась. Мама его уговорила взять меня, – вздохнула Наташка. – Сказала, что билеты оплатит. Но Федя… в общем, нет у меня теперь пароля. Навсегда.

– Какого пароля? – не понял Глеб, но Олежка смотрел на неё во все глаза. Отказаться от волшебных слов, тайного пароля, заклинания!

– Ну, я просто не вижу другого выхода!

– Спасибо, – прошептал Олежка.

– Только я не знаю, как мне до Сосновки добраться… Фестиваль в Новороссийске будет проходить.

– Надо карту посмотреть. И продумать маршрут, – сказал Глеб. – Только вдруг там тоже детям билеты не продают?

– Федя меня ни за что не отпустит одну в Сосновку. И со мной не поедет.

Вечером они опять собрались у Олежки. Васёна посидела с ними, повздыхала горестно и ушла к себе – петь. Будто только так могла забыть свой позор на конкурсе.

– По-моему, она его слишком сильно любит, – сказал Глеб ей вслед.

– Ну что ж теперь, – пробормотала Наташка и почему-то покраснела. – А по-другому вообще любить не стоит.

Олег постарался перевести разговор, достал из кармана Джима, пусть подзарядится их общей энергией. Наташка вдруг сказала:

– Вот если бы Федька услышал, как Васёна сейчас поёт, они бы её обязательно взяли!

И тут Олежка понял, что надо сделать. Он чуть не подскочил на стуле. Это ведь было так просто!

– Только Васёне ничего не скажем, а то она опять… того… распсихуется!

Глеба отправили домой, чтобы уж наверняка сработало, а сами опять уставились в карту. Ждать им пришлось долго, наверное, целый час. Мама их даже ужином покормила и чаем напоила. Они уже наизусть выучили все города и посёлки, что лежат между Новороссийском и Сосновкой. Наташка сказала:

– Конечно, если не получится ничего, я уговорю Федю со мной съездить в Сосновку. Но лучше бы всё-таки с Васёной.

– Как же ты без пароля?

– Ну… – Наташка повела плечами. – Буду совсем взрослеть. Чтобы не было неразрешимых проблем.

– Я буду тебе помогать, – прошептал Олежка еле слышно. – Разрешать неразрешимые.

Он даже не понял, услышала ли его Наташка, потому что у неё зазвонил телефон.

– Да, мам! Ой, и правда, так поздно… А мы заговорились. Ой, ну я не знаю… Ой, а Федя с репетиции идёт? Мамочка, а пусть он меня заберёт, а? А то совсем темно! Позвонишь? А то он на меня рычит. Спасибо, спасибо! Да, да, буду тут ждать! Он услышит и все поймёт, – сказала она уже Олегу.

Они выждали немного, потом Наташка набрала Федин номер.

– Федя, а ты зайдёшь за мной, да? Мама сказала… Нет, ты поднимись прямо в квартиру. Ну пожалуйста! Ну, там в подъезде темно! Я боюсь! Да, правда, боюсь! Федя! «Я буду метаться по табору улицы тёмной»! Ой, я забыла, прости! Ну в последний раз! Ну пожалуйста! Ну и буду!

Она положила телефон на стол.

– Говорит, что я до конца года буду посуду за него мыть. Ну и пожалуйста! Пусть только он её услышит.

Васёна продолжала петь.

Может, есть, а может, нет,

Может, было, может, будет.

Пусть судьба его рассудит

В череде грядущих лет…

Наташка с Олежкой стояли у окна в его комнате, смотрели на тёмную улицу, где накрапывал унылый дождик, а Васёна за стенкой пела об одиночестве, несчастной любви, о дожде и о том, что мир прекрасен, несмотря на всё это. От этих слов и музыки, от Васёниного голоса было хорошо и грустно.

– Олежка, за Наташей брат пришёл, – заглянула в комнату мама.

Наташка вздохнула, посмотрела на Олега. Он сжал Джима в кулаке. Васёна пела. У неё правда красиво получалось. Они вышли в коридор. Федя стоял у двери в коридоре, закрыв глаза. Он тоже слушал. Долго, пока песня не закончилась. Федя открыл глаза, посмотрел на Наташку с Олегом слегка ошалевшими глазами.

– Кто это поёт?