Олежка зашептал неслышно: «Я буду метаться по табору улицы тёмной…» Как заклинание. «Если успею сказать три раза и никто не выйдет из школы, Джим найдётся сегодня», – подумал Олежка и стал быстро-быстро бормотать волшебную строчку. На последнем слове дверь открылась и вышел Сапа, а за ним – ещё пятеро его дружков. Олежка дёрнулся, но Наташка схватила его за руку, удержала. С качелей в школьном парке поднимался Федя Атлягузов. Пятеро его одноклассников стекались к крыльцу школы с разных уголков площадки.

– Здравствуй, Сапа.

– И тебе не хворать.

– Сапа, я тебя предупреждал по-честному, чтобы ты больше малышей не трогал?

– А я разве трогаю?

– А нет? Мальчик есть один. В первом классе учится. Ты у него монету забрал, круглую, под золото…

– Да нет, нет у меня ничего! – взвился в истерике Сапа. Вообще-то Сапа никогда не истерит, он, как танк, спокойный. Олежка первый раз его таким видел. Федя Атлягузов подошёл к Сапе вплотную, сказал тихо и зло:

– Мне всё равно. Ты ребёнка семилетнего в туалете закрыл, подзатыльников надавал. Я тебя, Сапа, за это бить буду, прямо сейчас. Один на один. Идём.

– Да пошёл ты!

И Сапа с размаху вдарил Феде в челюсть. Федя покачнулся, но тут же врезал Сапе кулаком под дых. Драка завязалась в одну секунду, и не получилась она один на один. Потому что и Федькины одноклассники, и Сапины дружки бросились в общую свалку. Олежка рванулся туда же, никакая Наташка не удержала. Ему сразу попали в глаз, больно было – жуть! Вообще-то Олежка с детского сада не дрался и сейчас сложился пополам от боли. И тут же услышал отчаянное:

– Олег, держись! Я иду!

Олежка отнял руки от лица и увидел, как с толстенной палкой наперевес к нему бежит Глеб Кокорин.

Глава 10

Обычный камень

– Ну и долго будем молчать? Я вас спрашиваю! Комаров, Кокорин? Наташа, ну от тебя-то я никак не ожидала…

Ольга Юрьевна нависала над ними как скала. Наташка дёрнула плечом. Олежка и Глеб переглянулись и продолжали молчать. Драка закончилась ничем. Из окна их увидел директор и быстро прекратил «это безобразие». С Федей и Сапой, как с зачинщиками, теперь разбирались в его кабинете, а их вот сюда, к классной. Она уже и поохала, и нотацию прочитала, а теперь вот решила пытать до последнего, чтобы выяснить причину драки. Ага, так они и сказали.

– Я последний раз спрашиваю… – Ольга Юрьевна задышала как паровоз, она всегда так дышит, когда сильно сердится, а Наташка её вдруг прервала. Сказала спокойно так, будто о самом обычном просила:

– Можно мы домой пойдём? У Глеба вон губа разбита, а у Олега, наверное, вообще сотрясение мозга. Мы случайно там оказались, откуда мы можем знать, из-за чего старшеклассники дерутся?

Всё-таки Наташка – удивительный человек. Наверное, она тоже инопланетянка. Ведь обычных детей учителя никогда не слушают. А Ольга Юрьевна вдруг обмякла вся и сказала даже как-то виновато:

– Ну конечно… конечно, случайно. Олег, очень болит?

Олежка плечами пожал: не всё ли равно?

– Наташа, ты же их проводишь? Вы же все рядом живёте?

– В соседнем дворе. Конечно, провожу. Не волнуйтесь, Ольга Юрьевна.

Наташка торопливо надела Олегу и Глебу рюкзаки и подтолкнула к выходу. У самой двери сказала:

– Лишь бы не сотрясение, правда? Надо им из дома врача вызвать.

И Ольга Юрьевна торопливо закивала.

Они вышли из школы. На крыльце их ждал Ванька Алфёров. Увидел – заулыбался:

– Здорово вы их!

– А толку-то? – буркнул Олежка.

Что толку в этой драке, если Джима не нашли, и где теперь искать – неизвестно. Они побрели по школьному парку. Голова и вправду болела. Наташка спросила осторожно:

– Олежик, а разве он не может превратиться во что-нибудь живое и сам к тебе вернуться?

– Вот и я думаю… а вдруг его держат где-нибудь? Ну, в клетке или в шкафу. Может, его вообще уже в академию наук отправили.

– Вы о чём? – прошамкал разбитой губой Глеб, а глаза у самого – по пять копеек.

– Ни о чём, – буркнул Олежка, но, увидев Наташкин взгляд, вспомнил, как Глеб в драку бросился, и проворчал: – Лучше сама объясни, у меня голова болит.

Но рассказывать всё равно пришлось Олежке. Потому что Наташка ведь толком ничего и не знала, Джима видела, только когда он кораллом был, а во всём остальном ей тоже приходилось верить Олежке на слово.

– Знаешь, – воскликнул Глеб, который, как ни странно, сразу проникся этой историей, – надо всё-таки поговорить с Сапой! Потому что… ну, вы только представьте, что это значит! Контакт с внеземными цивилизациями! Это же…

– Ага, как ты с ним поговоришь? Поговорили вон уже… А тебе чего? – прикрикнул Олег на Ваньку.

– Я с вами мимо гаражей пройду, можно? – Глаза у Ваньки испуганные и будто льдинки серые, вот-вот готовы расплескаться водой. – Я боюсь.

Все знали, что на пятаке между двумя синими гаражами и стеной заброшенного склада у Сапы и его дружков «своё место». Ходить мимо, да ещё когда Сапа злой после драки, было опасно.

– Да они ещё у директора, чего ты?

– Не-а, я видел, как они выходили, я за ящиками спрятался. Думал, он домой пойдёт, а он в гаражи завернул.

Олежка и Наташка переглянулись: Сапа запросто может отловить их, пока старших поблизости нет.

– Давай, Ванька, с нами. Мало ли что, – торопливо сказал Глеб. – Я знаю дырку в заборе. Она тоже к гаражам выходит, только с другой стороны. Если потихоньку пролезть, они не увидят, я много раз так делал, – и Глеб покраснел. Похоже, ему тоже доставалось от Сапы.

Пока шли до лазейки в заборе, какая-то мысль вертелась у Олежки в голове, только он никак не мог её поймать и сформулировать. И только у самых гаражей, когда услышал приглушённый расстоянием Сапин голос, понял, что̀ надо делать. Олежка приложил палец к губам – тихо, мол, – аккуратно снял портфель и передал его Глебу, а сам тихонько протиснулся в узкую щель между гаражами.

Сапа возмущался на всю округу, и здесь его было прекрасно слышно:

– …И, главное, за что?! Ну, треснул один раз этого малька, так ведь это в воспитательных целях, чего он старшим врёт?

Все заржали. Потом кто-то спросил:

– Ну а деньга-то где?

Сапа замолчал. Долго молчал, у Олежки даже сердце заныло.

– Нету никакой деньги. И не было, понял?