Он вытащил из кармана свой телефон. На экране уже появилось какое-то уведомление, которое я не смогла прочитать, не забравшись к нему на колени.

Гейдж поднял на меня взгляд. Его зелёные глаза остановились на моём лице, хотя я могла сказать, что его мысли были уже где-то далеко.

— Мне пора идти, — он встал и направился к проходу. Мгновение спустя за ним последовали его родители. Кэм нахмурился со своего места на возвышении и показал свой телефон Хейзел, которая выглядела так, будто её вот-вот стошнит. Я повернулась на своём месте и заметила, что Леви исчез со своего места в конце зала.

Казалось, никто больше не обращал внимания на то, что почти все Бишопы покинули зал. Но я чувствовала необъяснимое напряжение. Кэм с каждой секундой становился всё более раздражительным, а Хейзел поглаживала его ногу под столом.

Я промучилась ещё десять минут, слушая про «городские дел» а, прежде чем доктор Эйс предложил завершить собрание.

— Поддерживаю, — сказал Кэм, вскакивая на ноги. Он по-собственнически сжал Хейзел в объятиях и бросился к двери как раз в тот момент, когда предложение было принято.

— Что происходит? — спросила я, когда, наконец, пробралась сквозь толпу к Хейзел.

Она снова покачала головой и схватила меня за руку.

— Не здесь.

Мы нырнули в вестибюль, и, поскольку половина города выходила из здания вместе с нами, Хейзел потащила меня через дверь с табличкой «Вход воспрещён». Это оказалась маленькая кухня для персонала, где холодильник украшали магниты, связанные со смертью.

Она закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Что? Кто-то из детей болен? — у Лауры было трое подростков, которые были центром её мира.

Хейзел закрыла лицо руками.

— Нет. С ними всё в порядке. Водителю, сбившему Лауру и её мужа Миллера, наконец-то предъявили обвинение.

Глава 6. Скоба для ковра в жопу

Гейдж

Я сделал замах, с приятным грохотом пробив кувалдой заклёпку и гипсокартон бежевого цвета 1990-х годов. Мне было не совсем ясно, когда я решил отремонтировать квартиру на верхнем этаже, но, вероятно, это как-то связано с примитивным желанием что-нибудь разрушить, которое возникло у меня после того, как я услышал новости ранее на этой неделе. У меня было такое чувство, что я задыхаюсь от гнева.

Я как раз заканчивал, когда в дверях спальни появился Кэм.

— Какого чёрта? Я думал, это просто косметический ремонт, а ты, бл*дь, переделываешь стены? — пожаловался он.

Леви просунул голову в комнату и скорчил гримасу.

— Где моя собака-племянница?

— С нашей племянницей-человеком. Я заплатил Айле двадцать баксов, чтобы она взяла её с собой на день, чтобы Нана больше не грызла листы гипсокартона, — сказал я, бросая молоток на фанерный пол и поднимая свой термос. — И, к твоему сведению, я не собираюсь переделывать стены. Я убрал кладовку, чтобы увеличить гардероб в спальне. У тебя есть возражения?

Кэм фыркнул.

— Да, у меня есть возражения. Ты сказал «подкрасить». Ты не можешь «подкрасить» зияющую дыру в стене.

— Во-первых, перестань изображать кавычки пальцами. Так ты выглядишь ещё большим тупицей, чем обычно. Во-вторых, мы зарабатываем этим на жизнь. Думаешь, я не могу переделать гардероб за день?

— По-моему, ты выглядишь так, будто хочешь снести ещё несколько стен, — спокойно заметил Леви.

— Ну, и ты тоже иди нах*й, Ливви.

Он поднял руки, сдаваясь.

— Просто говорю, чувак.

— Что именно ты говоришь? — потребовал я, сердито глотая холодную воду из термоса. Но ничто не могло остудить огонь в моей груди.

Водителю, который убил моего зятя и разрушил жизнь моей сестры, было предъявлено обвинение. Но умеренные обвинения были настоящей пощёчиной после всего, что потеряла моя семья.

— Если ты собираешься быть таким темпераментным придурком, то я собираюсь воспользоваться субботним днем и раздеть свою невесту. Опять, — самодовольно объявил Кэм.

Мой брат был мудаком. Хорошо удовлетворённым мудаком, который, на мой взгляд, был недостаточно зол. Вот что любовь и постоянный секс делают с мужчиной?

Я пожал плечами и бросил термос обратно в угол.

— Ладно. Ты не хочешь помогать? Ты мне не нужен. Я и сам могу закончить всё здесь к среде.

— К чему такая спешка? — спросил Леви, сползая по стене на пол и вытягивая ноги, как будто ему больше нечем было заняться. Леви, как и я, был холост, и поэтому у него не было невесты, которую можно раздевать.

— В это время придёт потенциальный арендатор. Таким образом, надо сделать это место менее похожим на дыру. У вас какие-то претензии? — если у кого и должны быть претензии, так это у меня. Я не должен был даже думать о том, чтобы позволить Зои Муди переехать сюда. Я был сам не свой рядом с ней. Она выводила меня из себя каждый раз, когда я её видел. Я знал, что лучше не сближаться. И всё же я был здесь и демонтировал шкаф в расчёте на неё.

— Это уже второе упоминание претензий с тех пор, как мы сюда пришли, — заметил Леви.

Кэм впился в меня взглядом.

— У меня начинают появляться претензии.

— Что? — потребовал я ответа.

— Кто твой потенциальный арендатор? И лучше бы это была не та, о ком я думаю.

— Мне всё равно, о ком ты думаешь.

— Я думаю, что, чёрт возьми, лучше бы это была не Зои Муди, — сказал Кэм. — Я запрещаю это.

— Ты запрещаешь? Ты запрещаешь мне сдавать квартиру в доме, которым владею я? — внезапно идея сдать квартиру Зои показалась мне более привлекательной.

— Я запрещаю тебе использовать квартиру для того, чтобы приставать к лучшей подруге моей жены, — сказал он, толкнув меня. В этом жесте был тот гнев, который я хотел увидеть.

Я толкнул его в ответ.

— Я и не собираюсь ни к кому приставать. Я предлагаю ей место для проживания.

— О, так ты по «доброте душевной» просто «предлагаешь» ей пожить в квартире, которая «по чистой случайности» находится над твоей адвокатской конторой? — уточнил он.

— Джиджи прав. Ты выглядишь как придурок со всеми этими воздушными кавычками, — вмешался Леви.

Я проигнорировал его.

— Во-первых, было бы странно, не говоря уже о незаконности, если бы я вломился в чужую собственность и начал расширять гардероб. Во-вторых, я не предлагаю ей квартиру бесплатно. Есть такая вещь, как «арендная плата», которую арендаторы обязаны платить.

Кэм покачал головой, глядя на Леви.

— Я на это не куплюсь.

— Почему нет? — спросили мы с Леви одновременно.

— Сколько ты ничего не делал с этой квартирой? Пять лет? И как только привлекательная девушка с кудрявыми волосами и