Я не думала о том, что делаю. Это был инстинкт. Тот же инстинкт, который заставлял меня разговаривать с моими цветами в оранжерее. Я представила себе этот сухой стебелек. Представила, как по нему, от самых корней, начинает бежать живительный сок. Как он наполняет каждую клеточку, каждую жилку. Я представила, как расправляются сморщенные листья, как они наливаются силой и зеленью. Я представила, как на самой макушке набухает бутон. Маленький, тугой, полный жизни.

И я… я захотела этого. Не просто подумала, что было бы неплохо. А захотела всем своим существом. Я вложила в это желание всю свою ярость, все свое упрямство, всю свою отчаянную, злую волю к жизни, которая горела во мне с самого пробуждения в этом теле.

«Живи, — мысленно приказала я. — Ты не умрешь. Не в моем доме. Не на моих глазах. Слышишь? Живи!»

Я почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Тепло, исходящее от горшка, стало интенсивнее. Оно поднималось по моим рукам, приятное, щекочущее. Я не придала этому значения, полностью сосредоточившись на образе цветущего растения.

А потом я открыла глаза.

И чуть не закричала.

Это было невозможно. Этого не могло быть!

Сухой, безжизненный стебелек… он изменился. Он все еще был тонким, но уже не коричневым. Он стал зеленым. Насыщенным, живым. Несколько сморщенных листочков, висевших на нем, расправились. Они были маленькими, но сочно-зелеными, и на них блестели капельки влаги, хотя я не поливала их. А на самой макушке… на самой макушке был он. Крошечный, едва заметный зеленый бугорок. Почка.

Я отдернула руки, как от огня. Сердце заколотилось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.

— Что… что это было? — прошептала я, глядя то на свои руки, то на оживший цветок.

Я снова протянула палец и осторожно, боясь, что это мираж, коснулась одного из листочков. Он был упругим. Живым. Настоящим.

Магия.

Это слово оглушило меня. В этом мире есть магия! Настоящая, действующая магия. И я… я, кажется, только что ее использовала.

Я рухнула обратно в кресло, ноги меня не держали. В голове был полный сумбур. Попаданка в другом мире, в чужом теле — это я уже как-то приняла. Но магия? Это было слишком. Это выходило за все рамки моего понимания.

Я вспомнила слова миссис Гейбл о матери лорда Алистера. «Она все увлекалась этим… колдовством». Значит, это не было чем-то из ряда вон выходящим. По крайней мере, для некоторых.

Неужели у Сесилии была эта способность? Или это мое? Что-то, что пришло в это тело вместе с моей душой?

Я снова посмотрела на книгу, лежащую у меня на коленях. «Лечебные травы и растения». Может, это не просто сборник рецептов? Может, это учебник?

В дверь постучали. Резко, требовательно. Я вздрогнула.

— Войдите!

На пороге стояла Мирта. Она окинула комнату своим обычным презрительным взглядом, который задержался на мне, потом на открытой книге, потом на пустой тарелке из-под завтрака, которую до сих пор не убрали.

— Миледи, — начала она своим скрипучим голосом, — я пришла, чтобы прибраться в ваших покоях.

Она явно пришла не просто прибраться. Она пришла на разведку. Узнать, что со мной происходит. Убедиться, что я все еще та самая слабая, безвольная Сесилия.

— Не нужно, Мирта, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я хочу побыть одна.

— Но, миледи, в комнате беспорядок, — она сделала шаг внутрь. — Лорд не одобрит, если узнает, что в покоях его супруги царит запустение.

Она лгала. Лорду было плевать. Это была просто попытка продавить меня, показать, кто здесь главный.

— Тогда тем более не стоит беспокоиться, — парировала я. — Ведь лорд Алистер никогда сюда не заходит, не так ли?

Ее тонкие губы сжались в ниточку. Она не ожидала такого ответа.

— Как вам будет угодно, — процедила она. Но уходить она не собиралась. Ее взгляд скользнул к подоконнику. — Этот засохший цветок… давно пора было его выбросить. Он только пыль собирает. Я заберу его.

Она шагнула к цветку.

— Не трогай! — выкрикнула я. Слишком громко. Слишком резко.

Мирта замерла на полпути, удивленно глядя на меня.

Я откашлялась, пытаясь взять себя в руки.

— Я сказала, не трогай его, — повторила я уже спокойнее. — Он не засохший.

Мирта проследила за моим взглядом и прищурилась, всматриваясь в горшок.

— Не засохший? — она недоверчиво хмыкнула. — Миледи, вы, должно быть, шутите. Это же просто сухая палка.

— Я сказала, оставь его