class="p1">— Паралич, — махнула рукой Аглая, продолжая говорить по телефону, — ещё пять-десять минут, и будет в норме. У меня на линии адвокат потерпевшего, — начала она транслировать, — он просит включить громкую связь и предупреждает всех о ведении видеозаписи, возражения есть? — Девушка повернулась к майору.

— Возражений не имеется, — заявил тот.

Аглая включила видеосвязь и обвела телефоном поле боя. Я стоял со сломанной рукой и большим синяком на лице. В паре метров от меня находилась троица военных. Главный яростно сжимал кулаки.

Между нами находился майор. Поодаль стояли его люди которые всё ещё не убрали оружие. Адик так и сидел на крыльце. Из носа у него текла кровь.

— Замечательно, — раздался голос адвоката, — меня зовут Юрасов Пётр Арнольдович. Для начала давайте уточним. На моего клиента, Максима Андера, было совершено нападение с применением физического насилия. Следы видны невооружённым взглядом. На защиту невиновного встали ещё два человека, которые тоже были избиты. Я правильно всё излагаю?

Непонятно, кому он адресовал свой вопрос, но я кивнул:

— Почти так всё и было. Военные не представились, не объяснили, что им нужно, а просто напали и собирались меня похитить, — подтвердил я.

— Покажи мне их, — велел адвокат. Аглая сразу навела на военных объектив, — представьтесь!

— Старший лейтенант Малинин, — выдавил из себя главный.

— Майор, — позвал адвокат полицейского, — потребуйте у старлея постановление на задержание моего клиента.

— Постановление или приказ, — протянул руку майор, с некоторым злорадством поглядывая на военного.

— Не обязан, — сквозь зубы выговорил тот, — это дело военных. Вы же гражданские.

— Любопытно, — раздался довольный голос адвоката, — насколько я знаю, мой клиент — полностью гражданский человек, и ваше ведомство не имеет к нему никакого отношения, как и прав на его арест. Он находится вне вашей юрисдикции, и у вас и не может быть на руках никакого постановления в отношении гражданского лица.

Адик подошёл ко мне.

— Как ты, брат?

— Можешь выпустить ауру? — тихо обратился я к нему. Он понимающе хмыкнул и выпустил свою ауру наружу.

— Разрешите задать вопрос? — громко произнёс я, подходя к старшему лейтенанту. — Какое указание в отношении меня вы получили?

— Доставить для разговора к подполковнику Смирнову, — выпалил Малинин и резко замолчал, видать, сам от себя не ожидал такой разговорчивости.

— Доставить для разговора? — Я с осуждением покачал головой. — То есть вам не приказывали насильно меня привести, не говорили об аресте, а просто пригласили на беседу?

— Так точно.

— И зачем я понадобился целому подполковнику?

— Дело касается рода Медведевых, — старший лейтенант начал понимать, что говорит лишнее, и сделал шаг от меня, пытаясь увеличить расстояние.

— Благодарю вас, Максим, разговор записывается, — раздался голос адвоката, — теперь у меня ещё больше вопросов к старшему лейтенанту и подполковнику. В делах рода использовать служебное положение… — Он поцокал языком.

— Мы уходим, — заявил старший лейтенант понимая что дело принимает не приятный оборот. Он кивнул своим. Те подхватили до конца не отошедшего от паралича военного и направились к своей машине.

— И что дальше? — громко поинтересовался я, обращаясь одновременно к полицейским и к адвокату.

— Дальше начинается моя работа, — первым ответил адвокат, — майор, у вас есть вопросы или причины для задержания моего клиента?

— Нет, вы можете быть свободны, — заявил тот и махнул рукой своим ребятам. Они убрали оружие и начали рассаживаться по машинам.

— Прекрасно, — ворчливо заявил я, — полное беззаконие. Военные пришли, побили и спокойно ушли по своим делам.

— Ваш вызов зафиксирован. Отчёт я составлю, — пожал плечами майор, — ваш адвокат прав — дальше только он может помочь. Хорошего вечера, — он кивнул нам и неспешным шагом отправился к автомобилю.

— Скиньте адрес, я приеду, — заявил адвокат.

Мы молча зашли в дом. На меня накатило безразличие. Так всегда бывает после боя, когда выплеснутый адреналин заканчивает своё действие.

— Брат, прости, что ничем не смог помочь, — Адик грустно вздохнул, — ещё и Аглаю не удержал. Где это видано, чтобы девушка заступалась за парней?

— Ты был молодцом, — рассмеялся я в ответ. При воспоминании о том, как он бестолково бился, но при этом держал удар, моё настроение поднялось.

— Да, да. Я отвлёк двоих, выступая в роли груши, — согласился он со мной. Самокритично, но по делу.

— Очень крепкой и надёжной груши, — нежно произнесла Агата, — давай я тебя подлечу.

— Стоп! — остановил я девушку. — Оставь пока. Пусть адвокат сначала приедет. Возможно, нам надо будет зафиксировать побои.

— Голова! — согласился со мной Адик. — Но поужинать-то нам ничего не мешает? А то еда стынет!

Мы как раз успели поесть, когда в дверь позвонил адвокат.

К моему удивлению, Пётр Арнольдович оказался достаточно молодым. На вид ему было слегка за тридцать лет. Аккуратная бородка и усы. Ростом адвокат был невысок, худощав. Одет в тёмные джинсы, тёмную водолазку и лёгкую куртку, которую при входе в дом снял и аккуратно повесил на вешалку.

— Давайте знакомиться, — Пётр Арнольдович широкого улыбнулся, — какие вы все красивые! — Он посмотрел на наши с Адиком лица. Мы оба светили крупными фингалами. У меня под левым глазом, у Адика под правым. — Побои надо снять. Сейчас поедем к целителю.

— Я сама целитель, — слегка обиженно произнесла Аглая, — и лицензия у меня имеется.

— Отлично! — Адвокат потёр руки. — Значит, фиксируйте.

Я предоставил Аглае свой ноутбук. Она зашла в какую-то свою специальную программу и чётко описала все побои. После чего занялась лечением моей сломанной руки.

— Готово, — заявила девушка, делая из полотенца перевязь, чтобы подвесить руку, — до утра пройдёт, а пока лучше не беспокоить.

Её лечение было для меня мучением. Хоть у меня и закрыты каналы, но, когда девушка вливает свою энергию в мои раны, её дар, пусть и ослабленно, но пробивается.

С Адиком оказалось ещё хуже. Стоило начать его лечить, как глаза парня остекленели. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на Аглаю. То же самое начало происходить и с адвокатом.

— Хватит, — остановил я девушку, — если что, сам долечу его, идём со