Постоянные склоки. Налёты. Доносы. И теперь… — он ткнул пальцем в сторону окна, — Мои куры!

Я сжалась. Сердце прыгало где-то в горле. Девочки вжались в меня. Я почувствовала, что дышать стало труднее.

— Какую игру вы затеяли, Пелагея? — бросил мужчина, сверля меня разгневанным взглядом. — Чего хотите добиться? Испугались наказания, я так понимаю?

Я подняла голову. Прямо посмотрела на него. Постаралась посмотреть как можно более честно и открыто…

— Простите, Андрей Власович, я понимаю, что виновата. Но, как видите, я решила измениться, потому что мне нужно позаботиться о дочерях. Раньше я не имела такой возможности, жила отдельно. Но нынче ради них я хочу построить жизнь заново. Помните, я вам об этом уже говорила?

Он вздрогнул. Видимо, вспомнил, да.

— Ну, допустим, — буркнул он недовольно и переплел сильные руки на груди. Я отметила, как под рубашкой очертились мышцы, и удивилась. Мне казалось, что он слишком худощав для такой мускулатуры. Интересно, конечно. Впрочем… о чем я думаю вообще?

— Клянусь, — продолжила я, — что больше не стану ссориться. Нет, не подумайте, я не набиваюсь в друзья. Это было бы глупо. Но я должна сделать хоть что-то, чтобы мы с дочками не остались под открытым небом. Я прошу вас, проявите милость! Может, я отработаю? Или принесу вам что-то ценное? Или хотя бы вы позволите отдать долг позже…

Я говорила это всё с опущенной головой, стараясь, чтобы голос звучал смиренно, ровно, спокойно. Как ни странно — отчасти так себя и чувствовала.

Опустилась тишина. Гулкая, звенящая. В углу гулко тикали часы, будто напоминая, что время коротко и жизнь конечна…

— Ладно, — наконец выдохнул Андрей Власович. — Я пойду вам навстречу, но в последний раз, слышите? Это будет последний раз, когда я позволю себе хоть толику милости к вашей зловредной особе!

Я вскинула засиявший взгляд.

— Спасибо. Это… это отлично! — И даже позволила себе слабую, скорее нервную, чем искреннюю, улыбку.

— Можете не выплачивать ущерб за кур, — сказал он, — но взамен вы будете приходить сюда каждый день в течении двух недель. Станете… работать в моём доме, если, конечно, способны по-настоящему проглотить свою гордость.

Я поспешно кивнула. Главное — согласился. Главное — чтобы не передумал, а остальное — лирика…

Мы с девочками встали. Я поклонилась, как велит здешний обычай, взяла их за руки.

— До свидания. И… спасибо.

— А вы не хотите узнать, чем именно будете заниматься? — крикнул он мне вслед, когда я уже почти вышла за дверь.

Я остановилась, обернулась. Он смотрел прищурившись. Похоже, ждал капризов, торга, а их не случилось.

Я выпрямилась, улыбнулась чуть смелее.

— Рассчитываю на вашу милость и благоразумие, Андрей Власович. Думаю, вы подберёте мне работу по силам.

Он замер. Кажется, не ожидал. А я развернулась и ушла.

На улице я уже не улыбалась. Кто знает, какую пакость он теперь мне придумает. Но выбора у меня не было.

— Мама, а этот сосед красивый, — захихикала Лера, прикрыв рот ладошкой.

— Прекрати, — зашипела на неё Валя и ущипнула в бок. — Он нам не друг. Он — противник.

Я удивлённо посмотрела на Валю.

— Ты так думаешь?

— Я не слепая, матушка, — тихо сказала она. И я вдруг поняла: эта девочка защищает меня.

Это уже была победа. Маленькая, но настоящая.

* * *

Когда мы вернулись домой, небо за окном окрасилось в сиреневые и дымчатые тона. Двор был пуст, в доме тихо. На кухне, как и ожидалось, сидела Фрося, что-то перешивая при свете тусклой лампы. Она тут же подняла голову, увидев меня на пороге, и вопрос в глазах у неё загорелся раньше, чем она успела его задать.

— Ну?.. — осторожно начала она допрос.

— Всё в порядке, — я натянуто улыбнулась и присела на табурет. — Сосед оказался… благороден. Всего лишь потребовал, чтобы я отработала у него пару недель.

Фрося странно выдохнула, как-то даже с облегчением, но взгляд её остался прищуренным и изучающим.

— И как же вы это сделаете, госпожа? — произнесла она с почти детской искренностью. — Вы ведь, извините, работать терпеть не могли.

Я чуть усмехнулась, подняв бровь.

— Считайте, что я была больна. А теперь… выздоровела.

С этими словами я поднялась, развернулась и почти бегом ушла в свою комнату. Внутри всё клокотало. Мысли скакали, как бешеные кони в запертом загоне. Мне нужен был план. Срочно.

* * *

Я уселась за письменный стол и принялась пересчитывать всё до мелочей. Бумажка, огрызок карандаша — и пошло:

Оставшиеся у нас продукты: картофель — примерно три мешка. Если питаться аккуратно, хватит на месяц с лишним; крупа — меньше горсти. Вечером сварить кашу — и прощай; мука — почти нет; масло — остатки на дне бутылки; соль, сушёные травы, луковицы — немного, маринованные грибы — одна баночка.

Денег оказалось совсем немного: серебряных монет — четыре, медных — двадцать семь…

Я развалилась на стуле. Этого хватит… ровно ни на что. А ведь ещё надо думать о дровах, если не хотим замёрзнуть к зиме. И о долгах. И о соседях, и о дворняге, которую Лера пыталась прикормить…

Я уткнулась лбом в ладони. Да, теперь у нас есть картошка. Но если я пойду работать к соседу — то никакой дополнительной прибыли не появится. А без неё мы будем бедствовать.

Что делать?

* * *

Я поднялась и, зажав клочок бумаги в руке, прошлась по поместью. Зашла в каждую комнату, вглядывалась в мебель, оценивала трезво, без сентиментов. Шкафы скрипели. Полки — полупустые. Мебель старая, поцарапанная, выцветшая.

Шторы — пыльные, со странным запахом. Может, моль. Ковров почти не осталось. Посуда побита. Вазы — глиняные, треснутые.

Но были кое-какие канделябры. Потускневшие, но, возможно, серебряные. Если их хорошенько начистить — может, что-то и получим. Мысленно сделала себе пометку. Надо проверить.

И вот в коридоре второго этажа я набрела на дверь, что была заперта. Ручка массивная, латунная. Вроде бы ничего необычного, но… воспоминание о чердачной комнате заставило вздрогнуть.

Я поспешила вниз. На кухню. К Фросе.

— Фрося, — начала я, — слушай… скажи, а что за комната наверху, что с правой стороны от лестницы, за толстой дверью?

Старуха чуть не уронила шитье и посмотрела на меня с странно.

— Госпожа, — протянула она, приподнимая брови, — вы удивляете меня в последнее время. Прям… пугаете.

Я напряглась.

— Отчего же? — пробормотала я, уставившись в окно.

— Вам ли не знать, что там? Вы же сами и запирали.

Я сцепила пальцы за спиной, с трудом удержавшись от того, чтобы не выругаться.

— Скажем так… — выдохнула я, — у меня в